Словно в раю

Она отложила ножницы и попыталась вытянуть руки, но они выглядели как когти.

– А что если вылить лауданум прямо на рану? – спросила миссис Уэзерби.

Леди Уинстед моргнула:

– Это ведь не повредит, правда же? – Сказала Онория. – Если его можно пить, то он вряд ли может быть вреден для кожи. И если он сможет приглушить боль…

– Он у меня с собой, – сказала миссис Уэзерби, протягивая маленькую коричневую бутылочку.

Онория взяла её и вытащила пробку:

– Только немного, – ответила леди Уинстед, которая выглядела весьма неуверенной.

Онория плеснула немного лауданума на ногу Маркуса, и он тут же взвился от боли.

– Боже мой, – застонала миссис Уэзерби. – Мне так жаль. Это была моя идея.

– Нет, нет, – ответила Онория. – Это же херес. Настойка опия делается на хересе.

Откуда ей стало это известно, она понятия не имела, но она была убеждена, что зловещая бутылочка (слово «ЯД» на ней было написано намного большими буквами, чем «ЛАУДАНУМ») также содержит корицу и шафран. Она обмакнула палец и попробовала.

– Онория! – воскликнула мать.

– О, Господи, какая гадость, – сказала Онория, потирая языком нёбо в бесплодной попытке избавиться от послевкусия. – Но здесь точно есть херес.

– Поверить не могу, что ты его попробовала, – сказала леди Уинстед. – Это же опасно.

– Мне просто было любопытно. Маркус сделал такое лицо, когда пил его. И ему явно было больно, когда я вылила его в рану. Кроме того, это всего лишь капля.

Мать обеспокоенно вздохнула:

– Скорее бы приехал доктор.

– На это все еще потребуется время, – заметила миссис Уэзерби.

На несколько минут все замолчали. Единственным звуком оставалось дыхание Мркуса, неглубокое и затруднённое. Наконец, Онория не выдержала тишины и спросила:

– Что же нам делать теперь?

Она посмотрела на ногу Маркуса. Она выглядела незащищённой и открытой, слегка кровоточа в некоторых местах. – Нужно наложить повязку?

– Я так не думаю, – ответила мать.

– Хотите поесть? – спросила миссис Уэзерби.

– Нет, – ответила Онория, хотя она была голодна. Она умирала от голода, но боялась, что не сможет ничего проглотить.

– Леди Уинстед? – тихо окликнула миссис Уэзерби.

– Возможно, что-то небольшое, – пробормотала она, не сводя встревоженных глаз с Маркуса.

– Может быть, сэндвич? – предложила миссис Уэзерби. – Или, Боже мой, завтрак! Ни одна из вас не завтракала.