Словно в раю

Много-много кипятка. Маркус задумался, не собираются ли женщины сварить его ногу.

Он хмыкнул. Забавная шутка. Кто бы мог подумать, что он умеет шутить?

– О, Боже мой, – вскричала Онория. – Что я с ним сделала?

Он посмеялся ещё немного. Потому что её голос звучал так смешно. Как будто она говорила через трубу. Оууууу Боуууужееее мооооой.

– Дать ему ещё лауданума? – спросила миссис Уэзерби.

Но они не дали. Вместо этого они снова попытались ошпарить его кипятком, продолжая колоть и понемногу резать. Но очень скоро всё закончилось.

Дамы снова заговорили о лаудануме. Это было весьма жестоко с их стороны, поскольку никто не стал поить его с ложечки или из чашки. Вместо этого они вылили жидкость прямо ему на ногу, что оказалось…

… ещё больнее, чем бренди.

Однако леди, очевидно, сочли, что достаточно помучали его, поскольку после краткого обсуждения его отвязали, передвинули на другую сторону кровати, которая не промокла от горячей воды, используемой ими для пыток.

А потом…. Наверное, Маркус задремал.

Он даже надеялся, что спит, поскольку он видел шестифутового кролика, скакавшего по спальне, и если это не сон, то им всем грозит большая опасность.

На самом деле главную опасность представлял не кролик, а гигантская морковка, которой он размахивал как хлыстом.

Такой морковью можно накормить целую деревню.

Маркус любил морковь. Хотя ему никогда не нравился оранжевый цвет. Он считал его резким. Оранжевый бросается в глаза, словно выскакивает, а Маркус предпочитал жизнь без неожиданностей.

Синий. Вот это подходящий цвет. Приятный и успокаивающий. Светло-голубой. Как небо. В солнечный день.

Как глаза Онории. Она называет их лавандовыми – ещё с детства – но, по мнению Маркуса, это не так. Во-первых, они слишком яркие для лаванды. Лавандовый цвет пресный. Прямо как серый в сравнении с фиолетовым. И аляповатый. Он напоминает о старухах в трауре. С тюрбанами на головах. Он никогда не понимал, почему лавандовый считается следующим цветом после чёрного в календаре траура. Разве коричневый не выглядит более достойно? Что-то более сдержанного оттенка?

Вот это действительно интересно.

Маркус не помнил, чтобы раньше ему доводилось так усердно размышлять о цветах. Возможно, ему стоило больше внимания уделять урокам рисования, которые отец заставлял его брать много лет назад? Но разве захочет десятилетний мальчишка тратить четыре месяца на вазу с фруктами?

Он снова подумал о глазах Онории. В них действительно больше голубого, чем лавандового.