Слово авторитета

Кто такой — не рассмотреть, встречного уперли лицом в стену.

Таракан остановился в тупичке коридора:

— Лицом к стене, — отомкнул наручники, открыл тяжелую дверь и, слегка подтолкнув Тихоню в камеру, объявил нескольким зэкам, рассевшимся на шконках:

Дверь закрылась — громко, почти зловеще. Изо всех углов на Тихоню смотрели несколько пар глаз: ехидных, насмешливых, слегка злых. Безразличных не было. И от той негостеприимной встречи душа у Матвея ворохнулась ожидая неприятностей.

Сделав небольшой шаг, он поздоровался негромко, но со значением, как и подобает бродяге, повидавшему едва ли не половину российских тюрем.

С минуту он ждал ответного приветствия, пусть небольшого, выразившегося всего лишь легким кивком, пусть даже движением глаз, но его располагающий взгляд разбивался о ехидные физиономии сидельцев, которые взирали на него с таким нескрываемым интересом, как будто бы ожидали от него «Цыганочку» с выходом.

— Как звать? — раздался голос с дальней шконки. Матвей повернул голову и увидел парня лет тридцати, обнаженного по пояс.

На груди выколот орел, терзающий девицу, на предплечьях — крест со змеей. Обыкновенный уркаган, каких по всей России огромное число. И масти, похоже, блатной.

— Матвей. Погоняло Тихоня.

Матвей не мог понять, что удерживало его от желания шагнуть в камеру по-свойски, как это сделал бы любой бродяга на его месте. Присесть на свободную шконку и непринужденно потравить зэковские байки, узнать последние новости, а то и просто поискать в тюремном котле общих знакомых.

И лишь теперь понял, что именно — злорадство, которое неожиданно промелькнуло в глазах смотрящего хаты.

Тот поднялся со шконки, приблизился к Матвею на расстояние вытянутой руки и, повернувшись к сокамерникам, произнес:

— А я — Рыбак, слыхал о таком? А бабец-то ничего! Я первый, после меня остальные жарить будут!

Это была пресс-хата. Место, где перемалывался даже самый крепкий человеческий материал. И нужна она была для слома вот таких несговорчивых, как он сам.

О Рыбаке Тихоня слышал немало. Блатной масти — непримиримый, дерзкий.

Он стремительно делал тюремную карьеру и имел немало причин, чтобы подняться верх. Но в одной из потасовок прирезал вора в законе за что мгновенно попал в касту отверженных. и единственное, что могло спасти его от ножа в спину где-нибудь на пересылках и местах сбора, так это пресс-хата с такими же, как и он сам, отверженными.