Слово Императора

Он буквально дышал древностью и даже как будто обладал собственной волей; говорят, со старинными вещами такое случается. И хищные обводы, казалось, не были первопричиной такой ауры, лишь подчеркивали ее.

Более того, стоило когтям венца обхватить голову Руамара, зарывшись в густые медно-рыжие волосы, и мужчина как будто сам изменился. В уголках губ залегли жесткие складки, взгляд желтых глаз стал острее и тяжелее. Сейчас оборотень меньше всего напоминал того Рура, с которым мы шли по пустыне, зато очень походил на портрет, созданный народной молвой, – сурового безжалостного Владыки.

– Занятная вещица, да? – усмехнулся он, переводя взгляд с собственного отражения на меня. И вроде усмешка та же самая, его, но… Может, это я себя накручиваю?

– Как тебе сказать, – задумчиво протянула я. – Может, я и параноик, но я бы вот это на голову и под угрозой смерти не надела, не то что по доброй воле. Он случайно не крушит черепа недостойных?

– Есть такая легенда, хотя это больше метафора, чем доказанный факт.

С другой стороны, когда я беру его в руки, у меня появляется ощущение, что я знаю, кто именно поспособствовал появлению у Шидара его навязчивой идеи. И чифали оказываются в этом списке далеко не на первом месте. – Руамар искоса бросил еще один взгляд на отражение венца и, стерев с лица ухмылку, протянул мне руку. – Пойдемте, моя императрица. Негоже заставлять гостей ждать.

Я глубоко вздохнула, беря себя в руки, и, пытаясь преодолеть вдруг возникшую внутри нервную дрожь, вложила свою ладонь в ладонь императора.

Надеюсь, все пройдет хорошо.

С другой стороны, вот именно сейчас усомниться в словах этого мужчины показалось кощунством и едва ли не предательством.

Из покоев мы вышли торжественно, даже несмотря на то что дверь Руамар открывал сам. Мне кажется, в таком виде вообще все будет получаться торжественно, вплоть до чистки нужников, так что можно было не слишком стараться держать лицо (не позволять себе так и просящуюся нервно-ехидную ухмылку) и следить за походкой (Александра, ну в самом деле, не на плацу же.

На выходе из покоев нас поджидала положенная по международному протоколу свита – охрана и хорошо знакомые доверенные лица. Это на какое-то событие местного значения император мог явиться внезапно и в гордом одиночестве, оборотни в этом отношении вообще были склонны к простоте, а вот в присутствии иностранных делегаций приходилось соответствовать статусу.