— Ничего, — отворачиваюсь, но он берет за подбородок и тянет вниз.
— Не ври. То была как зажигалочка, смеялась, танцевала, глазки сияли, и вдруг как потухла. Я опять что-то не так сказал? Или сделал? Говори! — он тянет сильнее, гневно сверкая глазами, но я отталкиваю его руки.
И скажу. Кто меня остановит?
— Да потому что вы как павлин вокруг меня ходили весь вечер, хвост распушили, за ручки держали, в глазки заглядывали. А как обломилось вам, так и все, уже и напрягаться неинтересно, — очень стараюсь, чтобы звучало как можно более равнодушно, но не справляюсь.
Обида так и сквозит в каждом слове.
Давид запрокидывает голову, рассматривает потолок, потом прикрывает глаза. Мы уже у моей спальни, но он своим креслом загораживает дверь. И молчит.
— Мне ночевать в коридоре? — спрашиваю на всякий случай. Просто чтобы напомнить о себе.
Данилевский опускает руку на подлокотник и поднимает голову.
— Марта, как тебя называла бабушка?
Надо отдать должное моему мужу, никто так мастерски не умеет выбить у меня почву из-под ног.
Вот скажите, причем здесь моя бабуля? Вот и я без понятия.
— Зачем это вам? — кошусь недоверчиво.
— Просто интересно. Я знаю, что она тебя растила, когда Лейла… твоя мать вышла замуж за Ильясова и переехала сюда.
— Мартуся, — отвечаю осторожно, все еще ожидая подвоха, — меня и мама так называет, и братья. А папа называл Мартышка…
— Как? — он выгибает брови, а я предупредительно выставляю вперед руку.
— Будете смеяться, клянусь, ни слова больше в этом замке не скажу.
Ни одного."
"— Не буду смеяться, — он ловит мою руку и улыбается, — и я не смеюсь. Значит, ты обиделась, что я потерял к тебе интерес, когда понял, что не получится сегодня уложить тебя в постель?
Хмыкаю и повожу плечами, хотя меня настораживает это его «сегодня».
— Я надеялся, что ты чуть больше разбираешься в физиологии, особенно мужской, — говорит он, отъезжая от двери. — В любом случае спасибо тебе за прекрасный вечер, сегодняшняя свадьба мне понравилась намного больше вчерашней.
И поверь, для женщины нет ничего оскорбительного в том, что ее хочет мужчина. Особенно, если это ее муж. Спокойной ночи, Мартышка.
Он быстро прикладывается губами к моей руке, стремительно разворачивается и исчезает за поворотом. А я растерянно потираю обожженную руку и понимаю, что снова ничего не понимаю.
Глава 17-1
— Мартуся, Мартуся, что же у тебя опять глазки заплаканные и щечки мокрые? — бабуля гладит меня по голове и вытирает щеки.
