В тот момент Красов напоминал отца, который перепробовал все элитные рехабы во всех странах мира и который привык жить в ожидании беды. Он сам приехал в офис Макарова. Рассказал все, что узнал о похищении, которое организовала его дочь, и просил только об одном — не давать делу ход.
Он умолял обойтись без полиции. Макарову тоже не хотелось впускать в свои дела федералов, рассказывать об Ирине, об контракте, который связывал их… Столько всего могло всплыть, что легче было разобраться своими силами.
— Неужели, ты не соскучился по мне? — вновь заговорила Полина, требовательно дернув воротник его рубашки.
— Знаешь, что я всегда вспоминаю?
Макаров вспомнил, как в глазах Ирины зажглось разочарование.
Она смотрела на него снизу вверх на лестнице и из последних сил сохраняла самообладание. Он видел, как она ровными отрезками вбирала воздух, она позволила себе всего дважды повысить голос.
“Ты совсем запутался, Макаров”.
Врезалось в память.
— …мне никогда не дарили целую комнату цветов, — царапающий смех Полины раздался над ухом, она продолжала вспоминать приятные моменты из их еще первой помолвки.
— Ты отличился.
Скорее, Анфиса.
Она умела выбирать цветы для девушек.
— А выставка в мою честь, — добавила Полина, перекатившись.
Она заняла другое положение, вбившись плечом в грудь Алексея. Жар ее податливого тела стал навязчивым и липким. Ему захотелось вернуть ее на соседнее место. Буквально схватить за плечи и усадить подальше.
Но кажется, так не делают с любимыми женами."
"Он скосил взгляд на ее правую ладонь.
На безымянном пальце красовалось обручальное кольцо с огромным камнем. Он сам надел это кольцо на нее, выполняя ритуал свадебной церемонии.
— Я до сих пор отсылаю подругам фотки с той выставки. Хвастаюсь, чтоб они локти кусали, — замурлыкала Полина, снова двигаясь и снова ближе. — Знаешь, сколько раз мне говорили, что я пожалею, если свяжусь с тобой? Говорили, что ты бездушный кусок льда. Что ты всю жизнь идешь по головам и даже не замечаешь этого.
Она изогнулась, поймав взгляд Алексея.
— А мне плевать, — засмеялась она хмельным смехом. — Я сама такая, милый.
Полина скользнула ладонью к воротнику его рубашки, но Макаров жестко перехватил ее пальцы.
— Можешь быть холодным. Можешь быть жестоким. Мне плевать. Я знаю, что мне все равно все будут завидовать.
— Думаешь, оно того стоит?
— Стоит, — Полина уверенно кивнула. — Когда ты оплатил ту выставку, весь центр был в плакатах с моим лицом. Я была везде. Просто повсюду.
