Я просыпалась от каждого шороха, и каждый раз с тоской смотрела на пустующую постель Хельма.
Глава 8
Я постепенно привыкала к жизни в лагере. Впрочем, она мало чем отличалась от жизни в деревне, разве что наличием бесплодных земель и черных кровожадных тварей. К счастью, лично меня не касалось ни то, ни другое — после своего бесславного побега я больше не выходила за купол. Не было необходимости, да и желания тоже. Мое дело — работать на кухне, добросовестно выполнять свои обязанности, а уж никак не мечом на передовой махать, да по черным болотам ползать.
Наверное, поэтому мне было не страшно в Дестине. Совсем.
Все вошло в колею, ровную, без взлетов и падений. Я просто жила. И, как ни странно, получала от этого удовольствие. Меня уже не пугало серое небо, злые завывания сирены, когда кто-то пытался прорваться под купол, мистер Розвел со своими нескончаемыми кастрюлями, маленькая комната на двоих с джинном…сам джинн.
Во мне творилось что-то странное, когда он был рядом.
Словно цветы в груди распускались — трепетные, белоснежные, как маевки, который в родных краях по весне все поля белым покрывалом укутывали.
Я с трепетом ждала Хельма с дежурств, была готова прыгать от радости, когда встречала его в столовой, а наши вечерние прогулки — были дороже всех сокровищ Туарии. Я искала его взглядом среди прохожих, и казалось, что без него время топчется на месте, а с ним — летит как ненормальное. Не знаю как, не знаю почему, но человек, которого я возненавидела с первого взгляда, внезапно стал дороже всех на свете.
Это невозможно объяснить, трудно принять, но тем не менее, это так.
Он просто незаметно стал самым лучшим и самым близким.
Старшим братом, которого у меня никогда не было. Да, именно так. Просто старший брат, который обо мне заботится, рядом с которым чувствуешь себя уверенно, как за каменной стеной, и хочется улыбаться. Вот и все, а все эти маевки, цветущие в душе — просто глупости.
Мне приходилось повторять себе это по сто раз в день, чтобы хоть как-то держаться на плаву и окончательно не потерять голову. Потому что Хельм, как и подобало старшему брату в мою сторону смотрел исключительно без интереса. Я для него была другом, младшей сестрой, которую нужно оберегать, кем угодно, но только не девушкой.
Мысль о том, что я ему не нравлюсь, донимала меня все больше и больше.
