Разложила свои банные сокровища — розовую мочалку, кусок душистого мыла и пенный отвар для волос. Все это мне подарил Хельм. Как и большое бежевое полотенце, такое мягкое, что казалось, будто оно соткано из облака. Я такой роскоши отродясь в руках не держала — в деревне у меня был кусок холстины, настолько застиранный, что на просвет был похож на решето.
Я сходила за горячей водой и, с трудом дотащив полный таз, приступила к мытью. Мылилась, с удовольствием щурясь и вдыхая земляничный аромат, смывалась и снова мылилась, до тех пор, пока кожа не начала скрипеть.
Потом принялась за волосы. Разобрать рыжие длинные косы было не так-то просто, но я не сдавалась, освобождала прядку за прядкой, причесывала пальцами, бережно разглаживала.
Людей в бане было мало. Кроме меня и толстой Тианы — только парочка магичек, да повариха. Поэтому очереди возле котлов не было, да и в парной мне удалось посидеть подольше, с таким паром как я любила — легким и некусачим.
Один ковшик отвара череды на камни плеснула и забралась повыше, прихватив с собой колючий веник. Отшлепала себя хорошенько, запыхалась и только после этого вышла из парной в помывочную.
Пока я парилась, народу стало больше. Пришли молодые целительницы, среди которых я тут же приметила высокую Марьяну. Она единственная при моем появлении недовольно сморщилась, будто незрелых ягод в род набрала, и отвернулась. То же мне королева. Как говорила моя бабка: в бане все равны, что прачка, что королева, и под любой даже самой красивой юбкой скрывается обычный зад.
Ее подружки, наоборот, помахали мне рукой:
— Как жизнь, Киара? Розвел дал тебе выходной?
— Да, — испытывая легкое смятение из-за собственной наготы, я подошла к ближе и потянулась за ковшом. После парной хотелось окатиться и еще раз намылиться.
— Какая ты худенькая, — совсем бесхитростно произнесла Катя, рассматривая мое тело.
— а ноги какие длинные!
Я засмущалась:
— Ерунда.
— Разве это ерунда? Это счастье! Ты вон какая ладненька, красивая, а я похожа на беременного шмеля.
— А я на криволапую собачонку, — подхватила ее подруга.
Девчонки рассмеялись, и я вместе с ними. Одна только Марьяна не улыбалась. Повернулась ко мне, дотошным взглядом прошлась с головы до пят и обратно, и снисходительно фыркнула:
— К счастью, далеко не всем нравятся тощие палки.
