Смех и грех Ивана‑царевича

Но и ты внакладе не останешься — выбирай любой институт, только не в Москве, я устрою твое поступление.

Катерина захотела получить актерское образование в Питере и уехала в Северную столицу.

Вскоре после этих событий старик Винивитинов скончался…

Мария Борисовна поежилась:

— Замерзла что‑то. Хотите чаю?

Я кивнул и молча стал наблюдать, как хозяйка открывает жестяную банку с заваркой.

Теперь мне понятно, почему Надежда Васильевна осталась работать в усадьбе. Иосиф жив, учится в институте, собирается работать над диссертацией в Америке.

Можно ли считать Кирилла Алексеевича психически нормальным человеком? Был бы он в самом деле потомком знатного рода и опасался бы, что многовековая история его клана оборвется, я, вероятно, и понял бы патриарха семейства. Но, простите, его отец просто придумал историю про никогда не существовавших князей. Почему же Кирилл Алексеевич совершил ужасный, нечеловеческий, на мой взгляд, поступок — зарыл любимого внука словно собаку и подменил его Иосифом? О каком сохранении фамилии Винивитиновых‑Бельских идет речь? Ее же в начале двадцатого века не существовало, а у Иосифа нет никакой генетической связи с семьей.

Полный бред!

— Думаете, почему старик так поступил? — усмехнулась, оглянувшись на меня, Мария Борисовна. — Ладно, не мучайтесь, слушайте дальше.

…Перед самой смертью, почувствовав, что уход близок, Кирилл Алексеевич позвал к себе верную Надю и отдал ей последние приказания:

— Едва меня упокоят, как Елизавета в свои руки вожжи возьмет.

Сеня бесхарактерный лентяй, жена его запинает. Но что бы Лизка ни творила, ты из дома не уходи, следи за хозяйством. На тебя рассчитываю. Если баба решит Звенигородского в усадьбе поселить, передай ей мое письмо. Коли надумает с Иосифом разобраться, вручи ей другое послание. Поняла?

Домработница кивнула и приняла от него два пухлых конверта. Хозяин протянул ей третий запечатанный пакет:

— Это на крайний случай. Увидишь, что Елизавету понесло, решила она с Семеном развестись, за Эдика своего замуж выйти, фамилию нашу позорить, помаши перед носом дуры этой бумагой и внятно скажи: «Заканчивай, барыня, блажить.

Иначе все, что Кирилл Алексеевич про тебя и твоих родителей разузнал, в газетах опубликуют. Почитай‑ка эти интересные истории, я их уже знаю». Все тебе ясно?

— А вдруг Елизавета Матвеевна не испугается? — вздохнула Надежда Васильевна.

— Еще как струхнет! — пообещал старик. — Обделается от испуга и смирной станет.