Но очень забвения боялся, перед кончиной мне велел: «Сделай все, чтобы фамилия Винивитиновых‑Бельских вечно звучала. Неужели я прахом стану и навсегда исчезну? Нет, должно мне остаться в памяти людей князем. Учти мой последний наказ, что бы ни случилось, выполни его: сохрани усадьбу и наш род. Поклянись на иконе, что так будет». И я, Надя, поклялся.
Старик помолчал немного. Затем снова заговорил:
— Кате оставляю кое‑какие драгоценности покойной жены — возьмешь потом шкатулку со стола. Девочке украшения пока не давай, положи в банк.
Такие вещи не носят, это капитал. Увидишь, что она взрослой стала, поумнела, тогда про мой презент и сообщишь. Иосифу я всю учебу в институте оплатил, получит диплом и пусть в свою Америку улетает. Но дому с парком в чужие руки переходить нельзя. Я, Надюша, не все, что имел, по ветру пустил. Держал неприкосновенный запасец на совсем уж черный день. Всякий раз, когда понимал, что деньги заканчиваются, думал: «Может, пора поехать в банк и распотрошить заначку?» Но останавливал себя: мол, спокойно, Кирилл Алексеевич, это еще не край.
Иосифу передам то, что заховано, пусть на содержание усадьбы тратит. Большая на него ответственность возложена. И вот что, Надя: в последний раз в стенах этого дома имя «Иосиф» звучало. Он — Родион! Даже когда с внуком вдвоем, даже ночью беседовать станешь, зови его Родей. На столе, около шкатулки для Кати, лежит письмо, адресованное внуку. И еще перстень, который отцу моему, Алексею, принадлежал. Папенька печатку с гербом Винивитиновых‑Бельских сам изготовил.
Теперь позови ко мне мальчика, я ему наследство передам. А потом пригласи Семена. Дел еще у меня много, со всеми надо успеть поговорить, а сил мало. Все. Ступай. На том свете встретимся, я за тобой сверху следить буду. Не подведи меня, Надя…
Вахрушина схватила шаль, висящую на стуле, закуталась в нее и заметила:
— Как холодно в Москве… И вот важная деталь. Надежда, когда разговор с умирающим мне передала, сказала: «Теперь такие люди, как Кирилл Алексеевич, на свет не родятся.
Свято он завет отца исполнил. Поклялся на иконе фамилию сохранить — и все сделал, чтобы обещание выполнить». И только тогда я поняла, почему старик внука подменил.
— Иосиф не знает правды о князьях Винивитиновых‑Бельских, — кивнул я.
— Конечно, нет, — подтвердила Мария, — он вырос в доме Кирилла Алексеевича и ни на секунду не сомневается в знатном происхождении хозяина. Весь этот антураж — мебель, старый дом, портреты — создает соответствующую обстановку.
