Смех и грех Ивана‑царевича

 — Теперь ясно, что Елизавета отравила Семена, который мешал алчной супруге заполучить богатство. Никогда не поверю, что он согласился подменить Ксению Катей. Его женушка устранила препятствие и сейчас собирается резво шагать по широкой ковровой дорожке в светлое будущее.

— У нас нет никаких доказательств, — остудил я пыл дамы, — одни слова.

— Людмила хотела узнать, своей ли смертью умер ее отец, и мы ответим ей: «Нет, его убили». А затем выложим историю о подмене девушек.

— Мила захочет наказать Елизавету, а та моментально заявит: «Надежда Васильевна на старости лет из ума выжила, напридумывала глупостей и со своей подружкой ими поделилась.

Где доказательства того, что я мужа жизни лишила?» И все.

— Ее можно обвинить в мошенничестве и в укрывательстве преступницы, — вскипела Нора. — Всего‑навсего надо сделать несколько исследований, и станет ясно: Родион — не Родион, Ксения — не Ксения. Свадьба не состоится. Для Елизаветы остаться бедной намного страшнее, чем в тюрьму сесть.

— Но в убийстве Семена Кирилловича предприимчивую вдову не обвинят, — стоял я на своем.

 — Хороший адвокат отмажет клиентку, посоветует ей: «Расскажите, что идея выдать Иосифа за Родиона принадлежит вашему свекру. Вы не хотели затевать обман, а он вас принудил, пригрозил сообщить мужу об измене, о связи со Звенигородским. Естественно, вы опасались, что Семен Кириллович вас из дома вместе с престарелыми родителями и больной сестрой выгонит. Вы жертва, а не преступница».

— Анфиса здоровее молодого шахтера! — разозлилась Элеонора.

— Нетрудно купить справку о смертельном недуге, — уперся я. — А в случае с подменой детей Елизавета Матвеевна свалит вину на Семена. Веселая вдова отделается легким испугом.

— Мария Борисовна даст показания на суде, — выложила Нора главный козырь.

— Не хочу вас огорчать, но до процесса дело не дойдет. Все тот же защитник заявит следователю: «Мария Борисовна сама не участвовала в описанных событиях, ее показания — это пересказ чужих слов. Вахрушина не может считаться свидетелем.

И вспомните, Надежда Васильевна за год до смерти тяжело заболела, принимала много лекарств, вот послушайте мнение консультанта…» И — раз! Вытащит из рукава какого‑нибудь профессора. А тот сообщит: «Недуг негативно влияет на мозг, домработница стала безумной». Мне продолжать?

— Что ты предлагаешь? — сердито осведомилась моя работодательница.

— Не торопиться, — сказал я. — И прежде всего отправить в Ясное, где находится Ксения, человека, который вернет ее в Москву.