Поговаривали, будто Кирстен Мунк положила глаз на одного из немецких офицеров Кристиана IV, графа Отто Людвига Сальма, который выполнял в замке обязанности гофмаршала.
Потом публично объявили, что король обещал в жены свою старшую дочь, девятилетнюю Анну Катерину, двадцатитрехлетнему графу Францу Рантцау, одному из «кукушенков» в государственном гнезде. Сесилия видела его на балу, и он ей не понравился: смешной и тщеславный, самодовольный маленький сноб.
«Бедная, маленькая Анна Катерина, — подумала Сесилия. — От нее хотят просто отделаться!»
Девочка тоже была на балу.
Она подошла к Сесилии и долго говорила с ней, заявив с детской доверчивостью:
— Посмотри, кто мой возлюбленный! Разве он не прекрасен?
Сесилия согласилась, что он красив. Слишком красив. Просто вызывающе красив!
Обе старшие девочки тоже были здесь: Софи Элизабет и Леонора Кристина — и обе просили Сесилию вернуться к ним.
Но она покачала головой, сказав, что дома в ней нуждается муж. Это было не совсем так, потому что Александр теперь сам со всем справлялся, но, несмотря на хорошее отношение к детям, она не хотела больше возвращаться в суету замка.
В последнее время Кирстен Мунк отдавала предпочтение двум другим дочерям: Хедвиге и Кристине. Она со злобой говорила всем, что король постоянно держит ее беременной, чтобы предотвратить возможную неверность с ее стороны. За двенадцать лет их «брака» она родила одиннадцать детей, — все погодки."
"Наследник престола, рожденный в законном браке, двадцатичетырехлетний принц Кристиан, тоже был на балу.
Последние два года он периодически бывал регентом, пока отец сражался в Германии, но правление принца ни у кого и не вызывало одобрения. Главным образом он пьянствовал и ухаживал за женщинами. У него уже было солидное брюшко — признак увлечения пивом.
Праздник продолжался до поздней ночи, но Сесилия не хотела, чтобы Александр выматывался, и они уехали сразу после ухода короля Кристиана (шатающегося, как корабль в шторм).
В карете Александр был молчалив. Сесилия же, напротив, смеялась и весело болтала всю дорогу: о бале, красивых дамских платьях, прекрасных залах.
И, помогая ей снять горностаевую накидку, он сказал:
— Как тебе понравилась беседа с этим молодым гофмаршалом?
— С кем?
— С тем молодым человеком, с которым ты так много танцевала.
— Разве я танцевала с кем-то много? Ах, да, этот белокурый юноша! Он немного легкомыслен, но таким и должен быть мужчина на подобных вечерах.
— Да, — сухо сказал Александр.
