Сесилия настояла на том, чтобы они пошли, хотя Александр и колебался.
— Тебе нужно развеяться, Александр, — сказала она. — Ты ходишь по дому и не видишь никого, кроме меня и Вильгельмсена, да изредка случайных гостей. Тебе нужно общение с себе подобными…
Это было неудачно выбранное выражение. Сесилия замолчала, покраснев.
Но он, казалось, не обратил на это внимания.
— Это так мило с твоей стороны, Сесилия, — улыбнулся он. — Давай пойдем! Ты ведь так устала за зиму, ты наденешь самое красивое платье и в первый раз — фамильные драгоценности.
Тиара настолько изысканна, что такой нет даже у дам из королевской семьи. И ты действительно ее достойна.
Так оно и было. Сесилия чувствовала себя королевой, когда, слегка опираясь на руку Александра, вошла в зал. Гофмаршал громко объявил об их приходе, и оба склонились перед Его Величеством, вернувшимся домой с сомнительной войны. Они медленно шествовали по залу, чтобы хромота Александра не так бросалась в глаза, и она наслаждалась всеобщим вниманием.
В этот вечер она была очень красива, красивее, чем сама думала. Ее слегка раскосые глаза сияли, а темно-каштановые волосы оттеняли блеск тиары. Кожа ее всегда была безупречной и теперь казалась еще нежнее на фоне темно-голубого бархатного платья с большим кружевным воротником и сапфирового ожерелья.
Увидев ее в Габриэльсхусе в этом наряде, Александр просто растерялся.
Все взоры были устремлены на нее. Александр, конечно же, не танцевал, но разрешил ей танцевать со множеством кавалеров, учтиво приглашавших ее на танец.
Но в промежутках между танцами она возвращалась к нему, со все большим и большим блеском в глазах и румянцем на щеках.
Александр беседовал со своими старыми друзьями — придворными, и один из них, барон его возраста, отозвал его в сторону.
— Что с тобой происходит, Паладин? — легкомысленно произнес он. — Что-то давно у тебя не было фаворитов!
Александр поймал взгляд Сесилии, танцевавшей с белокурым, восхищенно смотрящим на нее юношей павану — медленный, изысканный танец.
— Да, не было, — коротко ответил он.
— Я вижу, — сказал приятель, рассеянно глядя на бронзовую вазу с сосновыми ветками. — Ты слишком долго был прикован к постели. Приходи ко мне домой, а?
Александр почувствовал неприятный озноб.
— Благодарю, мы с удовольствием придем, — сказал он, намеренно искажая смысл приглашения.
Приятель не подал виду, что недоволен, ведь их разговор могла услышать Сесилия.
На балу, как всегда, сплетничали.
