Тонкое покрывало шевелилось. Она сдернула покрывало с его ног. Александр триумфально покачивал ногами.
— Ах, нет… — прошептала Сесилия. Засмеявшись, он согнул правое колено.
— Ну, что ты на это скажешь?
— О, дорогой мой, — потрясенно произнесла Сесилия. — Ты тренировался? Тайком?
— Только в последние дни, когда стал чувствовать себя хорошо. Знаешь, как только Тарье вынул пулю, я почувствовал, что снова здоров. Потому что я ощущал в ногах адскую боль! Особенно, когда ты, мой добрый гений, делала перевязку.
— Так вот почему ты так корчился! — засмеялась она, плача от радости.
— Почему же ты не сказал об этом? Я была так несчастна, думая, что смертельно наскучила тебе!
Он перестал улыбаться.
— Такого никогда не было! Нет, я просто не осмеливался говорить что-либо, не будучи до конца уверенным, что все хорошо.
Взяв ее ладони, он прижал их к своей щеке.
— Спасибо, Сесилия, — прошептал он. — Моя горячая благодарность, моя глубочайшая признательность — тебе, за твое терпение, за силу характера и твой несгибаемый оптимизм.
Без твоей веры в счастливый исход я давно бы уже сдался.
Сесилия была так взволнована, что слова застревали у нее в горле.
Наконец, взяв себя в руки, она спросила:
— Ты можешь сгибать только правое колено? Подумав, Александр сказал:
— Да, Сесилия. Мне не удается согнуть левое."
"— Но ты можешь стать на стопу! — с горячей уверенностью произнесла она. — У тебя шевелятся пальцы, я вижу!
Его рассмешило ее бунтарское рвение.
— Да, я могу стать на стопу. Но в ноге чувствуется боль.
— От упражнений?
— Возможно, — скептически произнес он.
С этого дня Александр быстро пошел на поправку. И в то утро, когда он нетвердо стоял на полу, Сесилия плакала от счастья. Ей он не разрешил при этом присутствовать.
— Я не хочу, чтобы ты видела меня, падающего на пол, словно мешок, — сказал он.
Но Вильгельмсен пришел и сказал ей, что Его милость стоял — всего миг. Что было потом, он не сказал. На Рождество Александр смог сам выйти к празднично украшенному столу: на костылях, поддерживаемый своим слугой и своей женой.
Но все-таки он шел! Вся прислуга аплодировала, когда он триумфально сел на свой стул.
Александр сильно хромал на левую ногу, и Сесилия предполагала, что сама навредила ему.
Да, бывали на войне ранения и похуже. Александру еще повезло.
Или все дело было в заботливом уходе? Скорее всего, и то, и другое.
12
В феврале их пригласили на бал во Фредриксборг. К тому времени Александр уже хорошо ходил на костылях.
