— Как самочувствие? — озабоченно произнесла она.
— Не знаю, — ответила Сесилия. — Честно говоря, не знаю. Я не в состоянии что-либо чувствовать.
Урсула сжала ее руку.
— Как я была несправедлива к вам! И прежде всего к Александру!
Медленно повернув голову, Сесилия посмотрела на нее.
— Нет, — тихо сказала она, — ты не была абсолютно не права. У Александра были свои трудности.
Золовка окаменела.
— Попробуй мягче относиться к нему, Урсула! Александр был очень, очень несчастным человеком.
— А теперь он… здоров?
— Он пытается выздороветь.
И мы с ним очень счастливы, разве ты не замечаешь?
— Замечаю. Да, это так. Но…
— Урсула! Сделай мне одно одолжение, расскажи мне о детстве и отрочестве Александра! Он многого не помнит, видишь ли…
— Почему ты хочешь знать об этом? — уклончиво спросила Урсула.
— Потому что это бесконечно много значит для меня. Потому что та часть его жизни может послужить ключом к тому, что произошло позднее с ним.
— Его… слабость к этим безумцам, ты это имеешь в виду? О, все это так отвратительно! Противоестественно!
— Но ведь ты же не думаешь, Урсула, что он хотел этого? Он был столь же потрясен, как и мы с тобой.
— Неужели? — с горечью произнесла Урсула. — Что-то я сомневаюсь в этом. Нет, Сесилия, Александр всегда был таким. Насколько я помню…
Она замолчала, преисполненная отвращения.
— Урсула, будь добра! Я должна знать это!
— Но я не могу говорить об этом!
— Попытайся! Погаси свет, может быть, так тебе будет легче.
Ведь Александр ничего не помнит.
— Уж он-то должен помнить! Ведь то, что случилось, было ужасно.
— Возможно, поэтому он ничего и не помнит. Может быть, все это было настолько жутким, что память отказывается воспроизводить случившееся.
— Меня бы это не удивило…
— Ну, так что же было? — после некоторой паузы спросила Сесилия.
— Нет, я действительно не могу…
Но она продолжала сидеть рядом, и это обнадежило Сесилию.
— Урсула, мы с Александром говорили обо всем, он рассказал мне все, что смог вспомнить.
И это было нелегко для нас обоих. Мне тоже сначала показалось, что все это отвратительно. Я не понимала, как можно быть таким, как он. Это было как болезнь, хотя я не думаю, что это можно назвать болезнью. И в то же время он просто замечательный человек!
Сестра Александра кивнула, плотно сжав ярко накрашенные губы, потом вздохнула.
— Ну, хорошо, я попытаюсь. Хотя мне все это противно.
