И она рассказала все: о чуме, от которой погибли их братья и сестры, о несчастной матери, обожавшей Александра, об отце, который был развратником, каких мало."
"— А картины? — спросила Сесилия. — Александр говорил мне о каких-то картинах в комнате отца, которые ему не нравились.
— Уфф! Картины в комнате отца и вправду были противоестественными. Вызывающе жирные тела женщин. Не искусство, а просто… как же это назвать? Просто грязная мужская фантазия. Мать ненавидела эту комнату, и когда отец умер, она сожгла все картины.
— Как ты думаешь, не оказали ли они какое-то влияние на формирование Александра?
Урсула задумалась.
— Не знаю. Думаю, вряд ли. Во всяком случае, из-за этих картин он был много раз бит.
— Как все это было?
— Несколько раз обнаруживалось, что он заходил туда. Эта была, как ты понимаешь, запретная территория. И отец приказал слуге отвесить мальчику десять палочных ударов, если тот будет соваться в его комнату.
— Значит, Александру нравилось заходить туда и смотреть на всю эту мазню?
— Не могу сказать точно.
Думаю, все это не имеет особого значения.
«А я так не считаю», — подумала Сесилия.
— Ты сказала, что Александр всегда бывал несчастен в любви?
— Да, абсолютно. Ведь ему не было и двенадцати лет, когда его застали врасплох в одной немыслимой ситуации.
— С мужчиной?
— Да. А именно, со слугой отца, оставшегося у нас после его смерти. Разумеется, он в тот же день был уволен. Ему учинили допрос, хотя он уверял всех в своей невиновности.
— А потом что-нибудь было?
— Не раньше, чем в то время, когда поползли эти гадкие слухи.
Сесилия уставилась в потолок.
— Ты говоришь, двенадцать лет? А в каком возрасте его пороли за то, что он заходил в ту самую комнату?
— Это было… Да, это было в последний год жизни отца.
— Значит, Александру было лет шесть-семь. Ты видела, как его пороли?
— О, я уже не помню! Нет, этого я не помню!
— А во время порки никто не заметил в нем чего-либо странного?
— Нет.
— Почему слуга остался у вас, когда отец умер?
— Он просил и умолял об этом мать.
— Вот так-то! — торжествующе произнесла Сесилия. — Потому что в доме был маленький мальчик, которого он мог использовать, пообещав, что тот избежит за это порки, но будет наказан, если проболтается или не сделает то, к чему его принуждают. Маленькому мальчику, любопытному, как все мальчишки, интересно было смотреть на голых женщин. Но его принудили к действиям, неестественным для него.
