— Я умираю, — вопил он, катаясь по земле. — Умираю! Мамочка! Мама, я хочу домой!
— Тише ты, пошли, опирайся на меня и помалкивай, — шептал ему Бранд. — Нам нужно уйти отсюда. Пошли к Тарье!
— Мама! Папа, папочка! — рыдал Йеспер. — Я не хочу здесь больше оставаться! Здесь все так отвратительно! Я не хочу, чтобы люди злились друг на друга!
Так просто сказать то, на что государственные мужи тратят столько высокопарных слов.
Александр Паладин снова очнулся. Все плыло перед его глазами. Боли он не чувствовал.
Был день.
Он слышал вокруг себя стоны, понимая, что все еще находится в госпитале.
Долго ли он лежит так? Ему казалось, что прошла целая вечность.
В полевых госпиталях он бывал и раньше. Он чувствовал характерный запах запекшейся крови. Но, насколько он мог заметить, здесь было на редкость чисто. Нет свалок отрезанных частей тела, как это обычно случается. Запах костра, на котором сжигали все эти трагические останки, доходил до него.
Как же тяжелы веки, какая слабость в руках! Ног он вообще не чувствовал.
У Александра осталось смутное воспоминание о лице, склонившемся над ним, лице приветливом, черты которого казались ему знакомыми. Или, вернее, они напоминали ему другое лицо.
Мягкий голос что-то говорил ему, но он не в силах был откликнуться.
Он снова слышал этот голос, но уже в другом конце сарая, так что он напоминал издали слабое бормотанье.
Александр снова почувствовал, что теряет сознание.
Кто-то крикнул совсем рядом:
— Тарье! Тарье, подойди сюда! Я умираю, это точно! И мягкий голос ответил на языке, который был ему понятен лишь частично:
— Спокойно, Йеспер, с тобой все в порядке.
Тарье?
Внезапно Александр пришел в себя."
"Такое необычное имя…
Двоюродный брат Сесилии, медик?
Конечно! Он узнал норвежский акцент Сесилии.
Это ее глаза и ее черты видел он!
Он сделал попытку что-то сказать.
Заметив это, Тарье тут же подошел к нему.
— Вот Вы и пришли в себя. Все в порядке.
Александру сразу понравился этот юноша. Такое симпатичное лицо увидишь не часто.
Взгляд его имел гипнотическую силу, улыбка была приветливой и добродушной.
— Ты, должно быть, двоюродный брат Сесилии, Тарье… — произнес он дрожащим голосом.
Врач удивленно посмотрел на него.
— Да. Вы ее знаете?
— Это моя жена, — попытался улыбнуться Александр.
— Разве Сесилия замужем? Я об этом не знал. Я встречался с ней на Рождество, и тогда…
— Мы поженились в феврале. Меня зовут Александр Паладин.
— Но…
Тарье не мог скрыть своей растерянности.
