— Он был «меченым», Бранд. Дед знал, что среди нас есть такой. Сесилия как-то говорила мне об этом. Она слышала, как бабушка бормотала…
Забыв про осторожность, Бранд громко произнес:
— Да, ведь и в нашем поколении должен же быть хотя бы один такой…
Тарье добавил многозначительно:
— А в нашем роду всегда было заведено так, что «меченые», злые, получали в наследство колдовские зелья. Но дедушка внес изменение в эту традицию, он хотел, чтобы зелья использовались в добрых целях. Поэтому он запретил мне передавать что-либо Колгриму.
Поэтому я ничего не говорил о них нашему бедному умершему брату.
Слезы опять побежали у него из глаз — и он ничего не мог с этим поделать.
— Он набросился на Тарье, — сквозь плач произнес Йеспер, все еще будучи в шоке из-за совершенного им поступка. — Он был как безумный…
Бранд воскликнул в отчаянии:
— Но почему это произошло? Почему он стал таким?
— Война. Убийства. Кровь, — печально произнес Тарье. — Все это высвобождает злые силы. А Тронд всегда хотел воевать, насколько я помню.
Уже тогда в нем что-то было.
Он подошел и закрыл глаза брата. Как только желтый блеск исчез, на лице умершего появилось умиротворенное выражение.
Появилось двое офицеров.
— Что здесь происходит? Наш бесстрашный молодой воин мертв? Всего два часа назад он проявлял такую удивительную храбрость, что Крузе решил повысить его в чине. На моих глазах он убил шестерых католических дьяволов. Как жаль, что он погиб!
— Но он будет похоронен с честью, — сказал другой. — Как герой Нинбурга!
Все трое норвежцев молчали.
Потом Тарье тихо сказал:
— Он был нашим братом.
Офицеры выразили им сочувствие. Один из них повернулся к Йесперу.
— Но этот молодой бездельник позорит нашу армию. Он просто-напросто дезертировал с поля боя!
— Нет, капитан, — тут же возразил Бранд. — Это была его первая битва, и ему стало дурно: он действительно наложил в штаны!
Офицеры усмехнулись. Йеспер же неуверенно улыбнулся, радуясь, что спасен.
Тело Тронда унесли, и Тарье вернулся в свой темный, жуткий, огромный сарай с провалившейся крышей.
«Чем больше ты уничтожишь жизней, тем больше тебя уважают, — устало думал он. — Того же, кто не причиняет никому вреда, все обходят стороной и презирают».
Бранд и Йеспер возвращались в свое подразделение, молчаливые и подавленные. Они были настолько потрясены случившимся, что шли, не разбирая дороги. И внезапно они снова оказались в зоне боевых действий.
Шальная пуля попала Йесперу в ногу.
Он закричал от боли и страха.
