Смола

В комнате стоял храп. Звук, хорошо знакомый Йенсу и вызывающий в нем одновременно чувство безопасности и отвращения. Теперь же он служил подтверждением крепкого сна Эльсе и был Йенсу на руку. Он осторожно вошел и закрыл за собой дверь. Еле слышно щелкнул замок. Несколько минут он просто стоял, слушая храп и тишину, пока его глаза привыкали к темноте. Постепенно стали вырисовываться контуры, среди которых Йенс рассмотрел силуэт дочери, которая, не издав ни единого звука, поднялась из-за кровати.

– Лив? – прошептал он.

Лив бесшумно прошагала к отцу. Йенс опустился на колени, чтобы поравняться с ней ростом.

– Тренируюсь в нашей игре, – воодушевленно прошептала она. – И рассматриваю вещи в ее сумках. Там так много всего!

Она положила руку ему на колено.

Лив вопросительно посмотрела на подушку в его руках.

– Собираешься здесь спать?

Йенс не знал, что ей ответить. Неправильно было выгонять ее из комнаты. Он не знал почему, но чувствовал, что Лив должна быть здесь в этот самый момент.

– Лив, ты же помнишь, как убить старого оленя?

Лив воодушевленно кивнула.

– Сейчас самое верное решение – убить твою бабушку.

Йенс наблюдал за выражением лица Лив. Воодушевленное кивание резко сменилось бездвижным удивлением. Он увидел блеск в ее глазах.

– Ладно, – сказала она наконец. Теперь в ее шепоте появились нотки задумчивости, как у взрослого. Их в голосе дочери Йенс никогда раньше не слышал.

– Она прожила длинную, прекрасную жизнь и теперь готова отправиться дальше.

– Разве можно убить свою маму?

Лив решительно покачала головой в знак несогласия. С кровати все также доносился храп, ритмичный, словно часы.

Девочка положила руки на плечи отцу, наклонилась к нему и прошептала:

– Тогда это можно сделать.

Йенс обнял девочку и поцеловал ее в щеку.

– Хорошо, доченька. Я сделаю это быстро, так что она и почувствовать ничего не успеет.

– Конечно, ведь здесь темно.

Йенс кивнул и поднялся.

– Но, пап! – Лив снова потянулась к нему.

На мгновение все затихли, потому что Эльсе Хордер вдруг перестала храпеть. Было так тихо, что можно было услышать, как кристаллы снежинок стучат по оконному стеклу.

Эльсе начала ерзать, поправила подушку и вздохнула. Было непонятно, спала она или уже нет.

Йенс и Лив выжидали.

Наконец дыхание Эльсе стало тяжелее и вскоре снова сменилось ровными глубокими вдохами.

Наконец Йенс ответил:

Он крепко сжал в руках подушку и посмотрел на Лив.