Смола

Сейчас он уже отчетливо видел ее в темноте, но был уверен, что она видела его лучше. Острота ее ночного зрения могла впечатлить кого угодно.

– Может, тебе лучше пойти к себе?

– Нет, я никуда не пойду! – решительно ответила Лив. Иногда возражать ей было бессмысленно.

От страха у Йенса перехватило дыхание. Он хотел, чтобы Лив осталась. Чтобы они сделали вместе и это – ведь они все делали вместе.

– Тогда встань сюда, – сказал он и показал пальцем на противоположную сторону кровати. – Не подходи очень близко. Она будет дергаться.

Эльсе Хордер лежала на спине с руками, скрещенными на груди, словно во время молитвы. Создавалось впечатление, что она слышала их разговор и хотела облегчить сыну работу.

Все случилось быстро.

А в это время ее внучка сжимала в темноте чью-то невидимую руку.

Корстедский трактир стоял на северном выезде из города, сразу за лавкой мясника и похоронным бюро. Это был небольшой трактир, но теперь – единственный на острове, после того как второй на юге закрылся и вместо него поставили продуктовый магазин.

Зимой большая часть комнат в трактире пустовала; держаться на плаву заведению помогали постоянные гости. Еда здесь была отменная, но не только поэтому сюда стекалось все местное население. Все дело в том, что бар корстедского трактира был самым центром социальной жизни острова. Сюда заезжали на велосипеде, чтобы одолжить телефон и позвонить знакомым, в чьих домах его еще не установили; сюда приходили, чтобы услышать последние сплетни или посмотреть субботний матч по футболу – в холле трактира стоял цветной телевизор. За каждый забитый англичанами гол гости старого трактира выпивали еще по одной кружке пива.

В трактире было два помещения – основной зал и холл, а его каркас составляли стены из красного кирпича, который уже начал крошиться. Знатоки говорили, что соломенная крыша выдержит еще лет двадцать, а вот лишайник на северной стороне здания пора убрать.

Ему оставалось только решиться: вскочить с места, выпрямить спину, уйти с работы, собрать вещи, сесть в машину и доехать до маленького парома, а с него – прямиком в новую жизнь.

Он был разведен, и детей у них с бывшей женой не было, так что и делить было нечего. К сожалению. Если бы его сперматозоиды были активнее, то, возможно, у него сейчас были бы и дети, и жена.

Теперь она была счастлива в новом браке: у нее родились двое чудесных малышей, а ее длинноволосый, обожаемый всеми вокруг супруг пел ей песни про любовь и мир во всем мире.