Конечно, во всю эту ерунду я не верю от слова «совсем», но… Но так хочется поверить, что худа действительно не будет…
Марья Тимофеевна так и продолжает молчаливо ждать. Я же вполне могу просто отказаться и уйти, но почему-то лишь киваю и говорю:
– Ладно… но я отношусь к такому с недоверием.
Она улыбается и качает головой, после чего кивает в ту сторону, где располагается сестринский пост.
– Идём, – повторяет то, что уже сказала."
"Когда оказываемся в небольшой комнатушке, Марья Тимофеевна указывает на стул. Занимаю место за небольшим круглым столом, на котором почти нет места – настолько много папок лежат одна поверх другой.
– Снимай, – заявляет Марья Тимофеевна, и я не сразу понимаю, что она о колоде карт.
А потом начинается самое интересное и даже в некоторой степени завораживающее.
– Покоя ищешь – он у тебя и будет. Ты только сама должна понять одно. Плохого ничего не случится. Прошлое отпусти, в настоящем будь. Оттого и будущее само по себе выстроится так, как тебе нужно.
Хоть Марья Тимофеевна и говорит сущую сумятицу, я слушаю её и мне хочется, чтобы она продолжала говорить и говорить.
Потому что произносит она те вещи, поверить в которые я так желаю, но боюсь. Кажется в этот момент, что всё и впрямь зависит от меня. Но только не в том смысле, который я вкладывала в это раньше. Вовсе не нужно брать на себя непосильную ношу, под которой сгибаюсь и ломаюсь. Дело совсем в другом.
– Муж твой рядом будет. Всегда. И хочет того сильно. Ты для него единственно важна, – продолжает Марья Тимофеевна, и я тут же откликаюсь:
– А ребёнок?
– Он тоже нужен.
Муж тебя любит. Сильно. Так не каждой дано.
Карты продолжают ложиться на стол, я смотрю на них и ничего не понимаю, но чувствую, как с каждым произнесённым словом меня затапливает успокоение. Не то состояние ступора, в котором словно под толщей воды, а настоящий покой, которого так жаждала.
– Ребёночка доносишь. Почти в срок родишь.
– Почти?
– Недели на две раньше, но он богатырь настоящий будет. Мальчик. Назови его на ту же букву, что и деда твоего звали.
Владимиром или Владиславом, например.
Она хмурит брови, а я выдыхаю неверяще:
– Откуда вы знаете?
– Что знаю?
– Что дед мой Василием был?
– Да не я знаю, – усмехается Марья Тимофеевна. – Не я…
Она продолжает вглядываться в карты, кладёт поверх них ещё одну и ещё. Я начинаю нервничать, но так или иначе не могу уговорить себя встать, поблагодарить за всё и просто уйти.
– Бедовая девка какая-то с тобой рядом. Но скоро её не будет.
