Сначала было весело

Она вооружилась полиролью и наводит блеск на журнальный столик. Полненькая, но фигуристая. С красивыми бедрами, высокой крупной грудью и длинными ногами. Лицо миловидное, на щеках игривые ямочки, что так нравятся мужикам, губы пухлые, красивой формы. На вид женщине лет тридцать пять – тридцать шесть, но не больше сорока.

Петр Евгеньевич достал из книжного шкафа увесистый томик и погрузился в чтение.

– А ты, наверное, новенькая? – косясь на развалившегося в кресле надзирателя, интересуется пышечка. Она закончила с журнальным столиком и перебралась к серванту, заполненному чучелами рыб.

Небольших, с ладонь – не больше. Несколько окуней, красноперка, целая стая плотвы, подлещик, щучка…

– Со вчерашнего дня, – шепчу в ответ. – А мы где?

– Где-то под землей. Кажется, здесь шахта раньше была. Но я в этом мало разбираюсь. Я до этого бухгалтером на курятнике работала.

– А кто они? – яростно тру жирное пятно на ковре. – Здоровяк, карлик, Екатерина?

– Не знаю. Выродки какие-то. Господин Кнут, так тот вообще зверь… ладно бы только насиловал, так он еще и изобьет до полусмерти.

Здоровяк – Петр Евгеньевич, которого еще Мордоворотом за глаза зовут, этот спокойный. Не орет, не бьет… если и завалит какую, так из тех, что посговорчивее. Екатеринин сынок, этот высматривает все чего-то… непонятный он. Не видела, чтобы он кого-то трогал. Екатеринина свита вообще редко показывается, на оргиях да с поручениями Старухи – Великой Екатерины. Одно слово, Призраки. Или юродивые. Это кому как нравится.

Мордоворот потянулся, хрустя суставами, и перевернул страницу.

Петр Евгеньевич, значит, спокойный. Почти неопасный.

Зачерпнув пены, берусь за очередное пятно.

– А какие еще оргии бывают? – скривилась пышечка. – Развлечение местного бомонда. Увидишь сама, одним словом.

– А что им от нас нужно?

– Не знаю. Издеваются, унижают… а потом человек просто исчезает, и ты его больше никогда не видишь.

– Отпускают? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Может, и отпускают, – горько усмехается напарница.

– Нас с мужем в прошлом году на майские праздники сюда затащили.

Но озвучить нехороший вопрос я не успела.

– Может, хватит трепаться? – отложив книгу, интересуется надзиратель. – Вы здесь, чтобы работать.

Замолчав, продолжаем уборку. Я чищу ковер, а напарница полирует мебель. Может, Мордоворот и спокойный, но нарываться не стоит. Спокойные с такими глазами во сто крат ужаснее иных буйных психов будут.

Чтобы убрать между диваном и креслом, пришлось свеситься с последнего.