Сначала было весело

Разве что не удержался и пару раз ущипнул Нинку за грудь, а девчушку с восточным именем, которое выскочило из головы, за ягодицу. Бедная даже подпрыгнула от боли. Если досталось еще кому-то – не заметила.

Мордоворот приносит из дежурки кресло и, пристроив его у стенки так, чтобы видеть всех узников, садится. Кладет автомат на колени, бросает в рот пластинку жевательной резинки и погружается в мысли. Может быть, даже дремлет.

Когда появляется один из Призраков Великой Екатерины и, кивнув надзирателям, усаживается на место поднявшегося Мордоворота, я предполагаю, что наступило время обеда.

Первым возвращается Мордоворот. Он сменяет на посту Призрака, который тенью скользит прочь на надзирательскую половину и обводит узников взглядом.

Хуже всего то, что ответа на этот вопрос нет. Может статься, что, вернувшись, Господин Кнут разведет всех по камерам, а может и оставить до вечера, а то и до утра. Во второе верится больше.

По коридору тянет сквозняком.

Появляется карлик. Он с порога рявкает:

– Приветствовать Великую Екатерину!

Под возгласы узников Призраки вносят местную начальницу.

– Вы меня расстроили, неблагодарные свиньи. Я забочусь о вас, а вы дохнете без спросу.

Махнув рукой, старуха откидывается на носилки.

Юродивые проворно юркают в дверь, маневрируя с ловкостью взаправдашних рикш.

Господин Кнут прохаживается вдоль ряда пленников, нарочито громко вздыхая.

Я съеживаюсь в ожидании удара.

Прошел мимо, а плеть не коснулась спины. От этого только страшнее стало. В его мозгу наверняка зреет какой-то извращенный план, как доставить нам боль.

Видимо, достойная идея все не посещала карлика, поскольку он раз за разом прохаживался вдоль ряда узников, так ничего и не предпринимая.

Проходит несколько часов. Хотя телу кажется, что дней.

У меня крепится подозрение, что ночевать мы будем, прикованными к решеткам.

Большинство узников к этому времени уже не пытаются стоять на ногах, обвиснув на удерживающих их наручниках.

– Скоро ужин, – сверившись с карманными часами, замечает Мордоворот.

Мой желудок реагирует на слова громким требовательным бурчанием.

– Как быстро время бежит, – произносит карлик, останавливаясь в центре коридора.

– Как скоротечно ты, мгновенье, – декламирует Петр Евгеньевич.

– Думаю, все вы поняли, что виновны в смерти этого труса, – заявляет Господин Кнут. – Не слышу?

– Уже лучше. Но понять мало, нужно раскаяться.