То ли хочет завязать с ним разговор, то ли просто посмотреть — пока непонятно…
В любом случае то, что его чем-то заинтересовал именно сам Ян, прослеживается в самом сосредоточенно-пристальном взгляде, которым Короленко сверлит замершую тень под шахматным столиком. И мне кажется, что оттуда исходит волна неподдельной паники.
— Это курьер Ян. Там у него просто… ферзь укатился, — говорю уверенно, поддавшись инстинктивному порыву вступиться за несуразного бедолагу. — Очень ценная фигура. Да и сами шахматы, говорят, раритетные…
Короленко медленно поворачивает голову ко мне с холодным равнодушием каменного истукана.
— Ферзь?
— Ферзь, ферзь, — киваю я слегка нервозно.
Он бросает короткий взгляд на матовую клетчатую доску, где действительно не хватает одной-единственной фигурки.
— Это любимые шахматы Батянина, — констатирует и без того уже очевидный факт. — Он будет зол, если коллекция фигур пострадает. Я помогу.
К моему удивлению, Короленко в самом деле наклоняется вниз, собираясь заглянуть под стол ради пресловутой шахматной фигурки.
А вот Ян неожиданной помощи, похоже, совсем не рад. Он вообще уползает еще дальше, под нижнюю полку ближайшего стеллажа, и держит направление на пространство под бильярдным столом для активного отдыха офисных сотрудников.
Уж не знаю зачем, но Короленко вдруг стремительно и неумолимо обходит стеллаж и преграждает Яну путь. Точь-в-точь каменный страж-великан, который почуял в нелепом парнишке-курьере нарушителя своего спокойствия.
— Стоять, — ногу в хищно-черном дорогом ботинке он выставляет буквально перед носом своей жертвы. — Вылезай оттуда, живо. Иначе я шкуру с тебя спущу, тихушник мелкий! Медленно… понял?
Я во все глаза наблюдаю за агрессивным Короленко. Что это на него нашло?
— Артур! — раздается резкий оклик очень низкого сильного голоса. — Оставь моего курьера в покое, ты и так его запугал в край.
Незаметно вернувшийся Батянин стоит неподалеку и прессует его тяжелым недовольным взглядом исподлобья.
А Морозов и Диана, вышедшие из лифта вместе с ним, вообще смотрят на Короленко так, будто никогда его таким эмоциональным не видели.
Желваки на его гранитной физиономии коротко дергаются. Затем он нехотя отходит от безмолвно замершей под стеллажом фигуры в сторону.
— Ян, ты можешь идти, — спокойно кивает ему Батянин. — У тебя сегодня плотный график, проверь расписание в своей электронке.
