Снесу крышу. Дорого

Только раскачал, как ямщик его — хрясь! — кнутом. Вроде, осаждает, а вроде — погоняет.

И смысл в том, чтобы раскачать-раскрутить жертву по нарастающей так, чтобы человек уже не понимал, где право, где лево, где верх, где низ. Потерял все ориентиры, завязнув в болоте эмоций, воплощенным источником которых станет пикаперша.

В теории всё понятно.

С тактикой проблемы.

Для предыдущих клиентов Даши пределом адреналинового приключения было подрочить на Колесе обозрения. Или выпутаться без потерь из якобы угрозы ДТП. У Павла Константиновича большим было всё.

Включая минимальный уровень опасности, способный вызвать хоть какой-то заметный всплеск адреналина. Заказчик — молодец, не подкачал. Мужики оба пощекотали нервы на славу. Даше хотелось бы верить, что подногоную истории заказчик не растрепал. Впрочем, это в его же интересах. То, о чем знают трое, знают все.

Честно говоря, оказавшись в лапах этого… Джабира, Даша сама струхнула. Его зверь даже не пытался маскироваться под человека. Не хотела бы она оказаться с таким наедине в закрытом помещении.

Так что с Поляковым ей повезло. Если бы объектом заказа оказался такой боец с бандитским жаргоном, Несветаева слилась бы, даже не начиная.

А теперь она зашла так далеко, что следующий ход был очевиден для всех. Секс. Только в это воронке, которую закрутила Даша, каждый следующий шаг должен был засасывать объект еще сильнее. И пока она не представляла, как вывернется из этого водоворота, который сама же и закрутила. Учитывая дополнительное условие.

Об этом она подумает завтра.

Сегодня ямщик еще на коне. Сегодня Павлу Константиновичу ничего не обломится.

— Я готов, — ее гость тяжеловесно плюхнулся на диван, обтекая его рельеф. — Лечите меня!

И Поляков вытянул вперед правую щеку, на которой ботинок кавказца оставил кроваво-красную наскульную роспись.

Даша, вооружившись ватными палочками, пузырьками перекиси водорода и йода, отправилась на приступ. Или на подавление восстания, судя по припухлости под полотенцем «пострадавшего». Она пристроилась на плоском подлокотнике дивана, усаживаясь лицом к пациенту.

Обмакнула ватную палочку в перекись и стала обводить одну воспаленно-припухшую царапину за другой. Там, где Кощей слишком усердно отмывался или вытирался, еще подсачивалась кровь, а перекись бурно пенилась. Но Павел Константинович, закрыв глаза, плющился от медицинских процедур, как кот на солнышке.

Правда, когда на смену безобидной перекиси пришел спиртовой йод, шеф, как тот же кот, зашипел сквозь зубы.