Снесу крышу. Дорого

Была иррациональная потребность упиваться острым ощущением обиды. Несправедливости со стороны судьбы. Даши этой. Он для неё… А она…

Паша отвернулся к боковому стеклу. Вечерний город сиял огнями вывесок, фар, фонарей и окон.

— Что, с бабой поссорился? — добродушно поинтересовался водила.

— От баб одни проблемы.

— И одни, и другие, — кивнул Паша.

— Это она тебя так? — обвел свое лицо таксист, намекая на разделанную под американский флаг физиономию пассажира.

— Не. Не она. Из-за нее.

И бедро побаливало.

Джабир его знатно приложил каблуком. Точно синяк разольется. На торсе наверняка завтра гематомы расцветут. Морда лица тоже оплывет, скорее всего. И будет Паша красавчик. Только женские сердца и прочие части тела покорять.

— С чужой, что ли, загулял?

— С моей попытались, — пояснил Паша.

— А чего вы тогда с ней поругались?

— Да мы и не ругались.

«Просто не дала», мысленно закончил Поляков. Не будет же он рассказывать, что ему девчонка отказала. На которой он уже лежал.

Паша вспомнил, как сжалась она под ним, как дикий зверек, готовый вырваться в любую секунду.

Как успокаивалась и расслаблялась. Как менялся ее пульс. Как расправлялось лицо под его поцелуями. Как его срывало от этих чуть заметных глазу реакций. Как хотелось сжать ее крепче. Схватить и не отпускать.

Нафига он вообще эту еду заказал?

— Что, бесячные? — продолжал выспрашивать общительный водила.

«Бесячные» проходят, тараканы остаются.

Впрочем, Дарья его честно предупреждала, что у нее заморочки на сексуальной почве.

Но она же не может оказаться девственницей? Не в ее возрасте.

— Нет, не настолько трагично. Меня возле стоянки тормозни, — Поляков ткнул пальцем. — Машину забрать нужно.

— Как скажешь, — легко согласился таксист. — Любой каприз за ваши деньги.

Наверное, в этом и был истинный вызов.

«Киски» покупались. А Дарью приходилось добиваться собой. Потому и поражения воспринимались острее. Потому что она отвергала не ее успешность, деньги, подарки. Она отвергала его.

А хотелось, чтобы приняла.

Чтобы кто-то нечужой принял его. Таким, какой он есть.

Утро встретило Пашу побитой рожей в зеркале, но всё оказалось не так плохо, как он ожидал. В конце концов, шрамы — украшение мужчины. А фингалы, полученные при защите чести и достоинства женщины, можно носить как медаль. Они с Дарьей Владиславовной теперь почти родственники — оба с разбитыми физиономиями. С разных сторон, правда, но если лицом к лицу, то будто в зеркале.