Снежить
9 прочтений
Ткнулся мордой в колючий снег, едва не задохнулся от холода, но пальцы так и не разжал, словно бы от этого зависела вся его дальнейшая жизнь.
– Не трогай! – заорал ему в ухо Эрхан. – Не прикасайся!
Поздно. Он уже и потрогал, и себе забрал. Веревка с фигурками теперь – его охотничий трофей. Медведя пусть забирает Эрхан, а ошейник он никому ни за что не отдаст.
Выбравшись из сугроба и легонько оттолкнув наскакивающего на него Эрхана, Веселов замотал головой, потер онемевшее от холода лицо, сказал:
– Ему эта штука больше не понадобится, а мне на память.
– Эта штука… – Эрхан застонал, попятился теперь уже от него, словно бы он только что заразился бубонной чумой или еще какой холерой и представлял для окружающих смертельную опасность. – Что ты наделал, парень? – Во взгляде его была жалость. Так смотрят на обреченного на смерть, когда точно знают, что дни его сочтены и помочь ему ничем нельзя.
– Медведя можешь забрать себе, – разрешил Веселов. – А ошейник останется у меня, повешу над кроватью, когда вернусь в Москву, буду вспоминать…
Ему не дали договорить.
– Ты не вернешься в Москву, мальчик. Не стоило трогать тынзян. Только не этот.
Тынзян? Веселов нахмурился, припоминая. Перед экспедицией он готовился, просматривал видео, изучал материалы, касающиеся Севера. Тынзян там тоже упоминался. Сплетенное из шкур оленя лассо, длинная веревка, которую умельцы могли метнуть аж на двадцать пять метров. Вот что такое тынзян. Про то, чтобы кто-то охотился таким образом на белых медведей, ни в видео, ни в статьях не рассказывалось, и тем более непонятен страх в глазах Эрхана.
– Что не так с этим тынзяном? – спросил Веселов, перебрасывая аркан с ладони на ладонь. Очень ловко перебрасывая, как настоящий северный охотник.
Эрхан не ответил, лишь покачал головой, а в душу Веселова начало закрадываться беспокойство. Оно, конечно, всякие там суеверия и забобоны есть у любого народа. Это как разбить зеркало или бояться черной кошки.
