Снежить
9 прочтений
Как объяснить почти чужому человеку, что штука в руке Веселова – это не ерунда и не заморочка?! Как объяснить то муторное чувство обреченности, что накрыло Ника, стоило ему только взглянуть в синие с белыми проблесками глаза Веселова? Он, этот парень, был обречен в тот самый момент, как снял призрачный аркан с шеи мертвого зверя. С медвежьей шеи снял, на свою надел. Может быть, кто-то другой, кто-то сильнее и опытнее, справился бы и с призрачным тынзяном, и с той тварью, что осталась на том конце невидимого аркана.
– Не нужно было трогать. Глупый мальчишка! – Эрхан смотрел на Веселова таким взглядом, словно тот уже был покойником, восставшим мертвецом, снежным ходоком с синими глазами.
– Выброси… Отнеси назад… Отдай ему… – А это уже Ася. В ее глазах – тот же ужас, что и в черных глазах Эрхана. Она знает, понимает, что случилось непоправимое, но все еще пытается найти спасение.
– Поздно. – Никодимыч сжал Асины плечи. Он возвышался над ней и поверх ее макушки смотрел на Веселова. – Он уже снял. Теперь это его.
– Мое! – Веселов взмахнул рукой с зажатым в ней тынзяном, невидимые кровавые капли разлетелись во все стороны, замарали присутствующих.
Одна капля попала на Тару, та вздрогнула, словно бы что-то почувствовала, побледнела, стиснула губы. Нику показалось, что она сейчас потеряет сознание. Не потеряла. Да и с чего бы?! Женщина, которая не побоялась выйти один на один против белого медведя! Такая женщина должна быть либо бесстрашной, либо сумасшедшей.
Впрочем, всем, кто находился сейчас в комнате, было неуютно. Ася поежилась, Никодимыч закашлялся, Гальяно тер запястье. Ник был почти уверен, что оттирал невидимую кровь. Эрхан стоял у двери и даже не пытался приблизиться к Веселову. Голова его раскачивалась из стороны в сторону, как у китайского болванчика, побелевшие губы шевелились, словно бы он беззвучно шептал молитву.
– Отстаньте, – сказал он устало и сунул тынзян в карман.
– А и в самом деле! – Гальяно перестал тереть запястье.
