Снежить

Может быть, не понимали, но точно чувствовали то недоброе, что уже проскользнуло в сорванную с петель дверь.

Ели быстро, почти в полном молчании, а после завтрака разошлись по своим углам. Хотя не так-то и много было свободных углов на полярной станции. Перед тем, как выдвигаться, Гальяно в сопровождении Эрхана отправился в радиорубку. Наверное, звонить своему знакомому олигарху из Хивуса. А может быть, просто начал задыхаться в этой густой атмосфере страха и раздражения. Ник невесело усмехнулся. Добро пожаловать, господа, в мой удивительный мир!

Гальяно вернулся быстро, вид у него был неожиданно озабоченный, если не сказать, растерянный.

Эрхан хмурился. Впрочем, после ночной медвежьей атаки и испорченного шаманского тынзяна хмурился он, не переставая.

– Ребята, придется нам немного откорректировать наши планы! – сказал Гальяно с порога неестественно бодрым голосом. – Военная база отменяется. Нам нужно сразу ехать в Хивус.

– Почему? – спросил Веселов. – Он держал руку в кармане, и Ник был уверен, что пальцы его перебирают костяные фигурки на тынзяне.

 – Собирались же снять заброшку. Квадрокоптер так и не запустили ни разу.

– Я потом объясню. – Гальяно махнул рукой, словно бы отмахиваясь разом и от заброшенной базы, и от квадрокоптера, и от Веселова. – По дороге. – И как-то очень уж выразительно посмотрел на Андрея.

На лице брата не дрогнул ни единый мускул, но Нику показалось, что Андрей едва заметно кивнул, соглашаясь с решением Гальяно. Остальные тоже спорить не стали. Чернов решил еще раз осмотреть перед отъездом Никодимыча, убедиться, что с ним все в порядке.

Веселов отошел к окну. Эрхан занялся своим оружием. Тара выглядела уставшей и замученной, она прикорнула в кресле и, кажется, задремала. Чернов сунулся было к ней, чтобы убедиться, что с коллегой все в порядке, но его остановила Ася.

– Не трожьте, – сказала шепотом. – Она ночь без сна, потом медведь этот… Вымоталась.

Но тронуть Тару все равно пришлось, раз уж она решила добираться до Хивуса вместе с ними.

Как истинные джентльмены, они предложили ей место в салоне одного из автомобилей, но Тара лишь усмехнулась, отказывая им в праве почувствовать себя защитниками прекрасной дамы.

– Сама, – сказала она, натягивая куртку, шапку и защитные очки.

– Олени, упряжки и все такое… – хмыкнул Чернов. – Суровое северное детство.

Тара ничего не ответила, первой вышла за дверь. Путь к ее снегоходу лежал мимо мертвого медведя. Того самого, с которого Веселов срезал тынзян.