Снежить
0 прочтений
У Чернова была чуйка, он понимал, где лекарства помогут, а где могут только навредить. Сейчас он сомневался, выжидал. А в стеклянный бокс, который сильно смахивал на стеклянный гроб, уже ломились Эрхан и Тара. Полна коробочка! Сейчас еще дохлый мишка явится, взглянуть одним глазком… В черном отражении окна Веселов уже приготовился увидеть мишку, но увидел полярную лисицу. Вот и пришел песец…
И как только песец пришел, девочка перестала вырываться, ослабла, уткнулась лбом Волчку в плечо. Волчок замер, превратился в настороженную статую.
Пастораль нарушил скучный голос Чернова:
– А теперь все вышли из бокса. Ник, я сказал – все! И уберите собаку.
А вот и призрачный пес! До того, оказывается, коробочка была не полна. До того, оказывается, и пастораль была не такая уж пасторальная. А теперь хорошо, теперь с одной стороны Ник, с другой – Блэк. Оба охраняют.
– Пойдем, – кто-то потянул его за рукав. Вероника потянула. – Пойдем, я выяснила то, что хотела.
– Ты читаешь мысли? – спросил он, наклоняясь к ней и вдыхая аромат летнего луга.
– Твои – без проблем.
– Это плохо. Это затруднит нашу дальнейшую коммуникацию…
Что он несет?! Какую коммуникацию?! Да еще дальнейшую… Нет у него больше ничего дальнейшего.
– Есть, – сказала Вероника, обеими руками сжимая ворот его рубашки. Красивая. До чего ж красивая! Поцеловать бы. Ну, хоть на прощание. – Дурак. – Это уже не шепотом, это открытым текстом.
– Это «да» или «нет»?
– Это «посмотрим на твое поведение». – И пальцы разжала… А так хотелось, чтобы не разжимала и не отстранялась, чтобы в глаза смотрела и усмехалась. Пусть бы даже мысли читала, он бы как-нибудь приспособился, приноровился.
Внутри кольнуло и заворочалось. Степан! Надо же, она его уже по-свойски, по имени. Ну, ясное дело, он же олигарх, а не какой-то там айтишник.
– Дурак, – повторила Вероника и потащила его прочь из бокса. Остановилась она, лишь оказавшись в смотровой, замерла, завертела головой, словно принюхиваясь. На лице ее отразилась тревога.
– Что? – спросил Веселов шепотом.
