Снежный пепел

Зачем отказываться от помощи?

— Уже поздно начинать лечение? Если уговорю маму? — голос девушки дрожит, и она еще сильнее жмет мои пальцы.

— Нет. Еще не поздно. Вот только лекарства, что помогли пациентке в прошлый раз, сейчас не помогут. Нужны новые, а они дороже…

— Я все оплачу, — прерывает врача Алена, подскакивая на стуле.

— А нужно ли? — врач встает и подходит к окну, тянет за шнурок жалюзи, не давая доступа веселым солнечным лучам, кабинет погружается в полумрак и становится неуютно, сразу осознаешь в каком заведении находишься.

— В смысле? — шмыгает носом девушка и с удивлением смотрит на мужчину, у которого седина уже вовсю буйствует в шевелюре и круги под глазами. — Хотите сказать, что не нужно лечить маму?

— Большая часть успеха в лечении таких больных — это желание жить. У твоей мамы нет такого желания. Так зачем тратить свои силы тебе, чтобы заработать ей на лекарства?

— Я уже отвоевала у смерти три года, которые мама провела здесь, помогая другим больным. С пользой провела! И дальше будет так!

Алена разозлилась, видно, что доктор затронул за живое.

— Можно нам к ней? — девушка хочет меня взять с собой, значит ей так легче.

— Да, конечно, пройдите в палату, мы ее час назад перевели из реанимации.

Палата двухместная, на второй кровати лежит девушка. Бледная как стена. Она вроде спит, судя по закрытым глазам. Аленина мать сидит, подперев спину подушкой, что-то читает в газете. Совсем непохоже, что ночью она чуть Богу душу не отдала.

— Мам… здравствуй, — робко произносит Алена, я тоже здороваюсь, только никто и внимания не обращает. — Мама, ты отказываешься от лечения? Почему?

— Потому что я подыхаю. К чему вопросы? Мы уже проходили это. Не хочу продлевать агонию.

— Сдалась, значит? В прошлый раз нам удалось победить.

— Я не хочу больше мучиться, как ты не поймешь? — шипит женщина, откидывая газету в сторону, и с тревогой поглядывая в сторону соседки. Будто боится ей помешать.

— Ладно, мы уходим, но знай — решила перестать бороться, тогда и я складываю оружие. Совсем. Это значит, что за обезболивающее я тоже платить не буду. Домучивайся так, — голос девушки тверд и даже зол, она резко поворачивается к двери, собираясь уйти без оглядки.

— Стой! Ты нее можешь лишить меня обезболивающего! — испуганный голос летит нам в спины.

— Почему нет? — поворачивается синеглазка, снова хватая меня за руку.