Снежный пепел

У меня всегда проблемы…

Вечером мы натопили баню, дед попарил Сашу, напоил его своим ядреным квасом и теперь собирается на работу. Он ночной сторож, придет только утром. Я, разрумяненная, распаренная после баньки, укутываюсь теплым пледом, сидя на разложенном диване, держусь из последних сил, пытаясь не заснуть перед стареньким телевизором, на экране которого идет комедия. Жду, когда дедушка оставит нас наедине, волнуюсь от предстоящей первой близости.

Просыпаюсь глубокой ночью, моя голова мирно покоится на груди Саши, а сам он спит, обняв меня.

Я все-таки заснула, не дождавшись, пока уйдет дедушка. Из окна падает свет от фонаря, мне видны красивые черты лица спящего мужчины, сумрачный свет делает их мягче, а призрачный ажур, проекция тюлевой занавески, придает таинственность.

Только я собираюсь ласково поцеловать пухловатые губы, а потом разбудить Сашу, запустив пятерню в его разлохматившиеся вихры, как слышу скрип кровати из маленькой спаленки, а затем храп. Дед дома…

Мне хочется плакать от разочарования, ведь у нас нескоро появится возможность провести вместе ночь, вечером мы вернемся в город, и Саша уедет в командировку.

Я долго ворочаюсь рядом с ним на диване, потом устраиваю свою голову на его груди и засыпаю. Хоть так, мы с ним переночевали в одной постели.

Утром просыпаюсь от тишины. Дома никого, пробегаюсь по комнатам, зовя деда и Сашу, но даже пса нет. Как и машины во дворе. Куда все делись?

Сегодня восьмое марта, праздник, который я никогда не праздную. Но вдруг захотелось накрыть праздничный стол.

Открываю старенький холодильник, пытаясь сообразить блюда из продуктов, которые находятся на его полках. Свекла, банка с квашенной капустой, варенье и соленые огурцы. Да уж, особо не попразднуешь.

Ищу свой мобильник, позвоню Саше, узнаю, куда дед его утащил, может в городок уехали, тогда попрошу купить продукты. Но меня останавливает мысль, что он купит, а потом не возьмет деньги за них. А мне будет неловко.

Пока раздумываю, телефон в моих руках издает заливистую трель.

Смотрю на дисплей и внутри все превращается в ледяной комок. Евгений Михайлович, врач мамы. Что-то случилось…

— Да, — хриплю в трубку, пытаясь проглотить острый ком, ноги начинают трястись, и я опускаюсь на диван, который не успела собрать.

— Алена, нам нужно встретиться, — голос доктора настолько серьезен, что я понимаю, ничего хорошего он не скажет.

— Рецидив? Маме стало хуже?

— Да. Но есть еще кое-что. Лекарства не дают должного эффекта.