Соблазн Черного

Идиот… Сука, какой идиот-то! Сколько налажал! Как только умудрился за такое короткое время!

Какая, блять, самостоятельная жизнь! Дурак самоуверенный, на шаг вперед не думающий!

Ворон, между тем, насладившись сполна изменившимся выражением лица Черного, добил:

- И, кстати, как там мама твоя поживает? Лечение помогло? И квартирка у нее новая… В уплату долга твоего не хватит, конечно, но четверть покроем…

- Завали, - прохрипел Черный. Прикрыл на секунду глаза. Выдохнул. – Когда?

- Через три дня.

- Хорошо.

Захлопнулась твоя клетка, Черный.

С лязгом.

Ищут пожарные, ищет полиция...

Здоровенный черный гелик подрезал Черного совершенно неожиданно и очень даже мастерски.

Словно караулил из кармана.

Скорей всего, так оно и было.

Вырулил резко, перегородил путь.

Черный успел только по всем правилам положить байк на бок и сгруппироваться-расслабиться.

Повезло, что был в шлеме. Не повезло, что без защиты. Хотя, кожаная куртка нормально так от асфальта защитила.

Черный кубарем укатился под передние колеса гелика, серьезно приложившись головой о дверцу.

"Какое-то время в башке звенело, и сквозь звон слышались посторонние звуки, которых сейчас вроде как и не должно было быть.

Например, затейливый лагерный мат.

Кто-то негромко, но очень проникновенно рассказывал неизвестному Васе, что с ним будет, если «этот лось», то есть, наверно, он, Черный, ударился черепушкой и не вспомнит теперь того, что должен.

Кто-то другой, скорее всего тот самый Вася, лениво и односложно отбрехивался. В голосе его не чувствовалось страха, хотя сам Черный, уж на что отмороженный и много к чему привычный, после таких угроз, да еще и таким свистящим страшным голосом сказанных, точно бы напрягся.

Где-то на периферии бубнили еще мужские голоса, и неожиданно тонко взвыл Кирик.

На этом вое Черный, наконец, пришел в себя, перевалился на другой бок, сел, ухватился за шлем и стянул его с головы.

И ой как стало светло сразу! Больно глазам!

Черный аккуратно, не обращая внимания на шум вокруг, внезапно утихший сразу после того, как признаки жизни подал, ощупал голову на предмет основных повреждений.

По голове за свою спортивную карьеру он получал немало, потому оценить степень ущерба мог самостоятельно.

Черный оглядел в хлам распоротый рукав куртки, которую теперь только на выброс. И лишь после  прищурился на окруживших его людей, все это время в молчании изучающих неудачливого гонщика.

Или добычу. Смотря из каких целей  исходить.