Она видела много примеров жестокого обращения с детьми, и все равно каждый раз ей тяжело поверить в то, что нормальный с виду родитель может мучить собственного ребенка.
– Милая, это делает с тобой твоя мамочка? – спрашивает Кензи.
– Что – это?
Кензи вздыхает: дети, которые подвергаются насилию, почти никогда не говорят, кто их обижает. Во-первых, они боятся кары, обещанной за разглашение тайны. Во-вторых, у них искажено восприятие: как это ни печально, они считают причиняемую им боль проявлением внимания.
В-третьих, дети часто не показывают следов насилия, потому что показывать-то и нечего. Очень немногие получают синяк под глаз или сотрясение мозга при ударе о стол. Чтобы выступила кровь – это редкость.
В открытую Мэрайя, конечно, дочку не мучает. Вера вроде бы не сторонится ее. Избыточное внимание прессы, допустим, не на пользу маленькой девочке. Да и общения со сверстниками ей не хватает. Но это еще не насилие.
Вдруг дверь открывается. На пороге появляется Мэрайя, явно не ожидавшая увидеть Веру и Кензи.
В руках у нее стопка постельного белья.
– Извините, – смущенно бормочет она. – Я думала, вы в игровой комнате.
– Что вы, что вы! Я просто любовалась вашим кукольным домиком. Никогда не видела ничего подобного.
Мэрайя, покраснев, кивает и, оставив белье на тумбочке, направляется к выходу:
– Не буду вам мешать.
– Да вы могли бы и…
– Нет-нет. Все в порядке.
И она выходит, оставляя после себя легкий цитрусовый аромат.
Предыдущей подопечной Кензи была девятилетняя девочка, которая жила с бабушкой и дедушкой, потому что мать от нее отказалась. Супруги посещали церковь по воскресеньям, их внучка ходила в школу хорошо одетая и каждое утро получала горячий завтрак. А примерно раз в неделю просыпалась среди ночи оттого, что дед ее насиловал. «Только попробуй кому-нибудь пожаловаться, – говорил он. – Окажешься на улице».
Отъезжая от дома Уайтов, Кензи вспоминает этот случай. В новом деле, казалось бы, нет очевидного сходства с той ситуацией, но какая-то перекличка ощущается, и от этого ощущения никак не отделаешься.
Мэрайя Уайт явно что-то скрывает. Потому и не может находиться с Кензи в одной комнате дольше пяти минут.
Заходящее солнце светит прямо в лобовое стекло. Вздохнув, Кензи опускает защитный козырек. Может быть, ее смущает то, что Мэрайя побывала в психиатрической больнице. Или то, что хотела спрятаться от судебной системы.
