Но если Колин правильно истолковывает исчезновение бывшей жены, тогда зачем же она, Мэрайя, вернулась? Вдруг дело в чем-то другом?
За время общения с Верой у Кензи сложилось впечатление, что девочка хотела бы остаться с мамой. Но почему? Из-за антипатии к Джессике Уайт или из-за шантажа со стороны матери? А может быть, уезжая с ребенком из Нью-Ханаана, Мэрайя на самом деле не знала о намерениях мужа и просто пыталась оградить дочь от излишнего внимания. Никто из врачей, с которыми Кензи беседовала, даже не намекал на то, что проблемы физического и психического здоровья Веры могут быть как-то связаны с действиями ее матери.
Может, у девочки просто гипертрофированное воображение?
Едва не столкнувшись с машиной, которая ее подрезала, Кензи ударяет по тормозам и съезжает на обочину и трет глаза. Сосредоточься, говорит она себе. Сосредоточься. Слишком много тревожных сигналов.
Возвращаясь на дорогу и осторожно продолжая движение, Кензи спрашивает себя: может быть, самая большая ошибка Мэрайи заключается просто-напросто в том, что она слепо верит в правдивость слов своей дочери?
14 ноября 1999 года
Идея утреннего воскресного шоу принадлежала Джеймсу.
Он посчитал, что трансляция атеистической передачи в то время, когда христиане собираются в храмах, создаст резонанс. У Иэна семь готовых сценариев, но все они кажутся ему неактуальными, и он решает импровизировать. Ему придется разрываться между двух огней, пытаясь, с одной стороны, не навредить Вере и Мэрайе, а с другой – не вызвать подозрений у продюсера.
Чувствуя на лице горячие лучи осветительных приборов и глядя в широко раскрытый рот камеры, Иэн бросает Библию на траву у своих ног. В отличие от студийных выпусков, этот, натурный, записывается в присутствии зрителей. Аудитория небольшая, поскольку люди, собравшиеся возле дома Мэрайи, – в основном не атеисты, а истово верующие. Потому-то Иэн и избрал библейский текст в качестве предмета осмеяния."
"– «Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь… и принеси его во всесожжение…»[29] – цитирует Иэн, обводя публику взглядом.
– Да, вы не ослышались. Авраам должен убить своего ребенка только для того, чтобы доказать свою готовность повиноваться. Если Бог скажет: «Прыгай!», он только спросит: «Как высоко?» И что же происходит? Авраам действительно подносит к горлу Исаака нож, и лишь в последний момент Господь его останавливает. Я, мол, пошутил. – Иэн фыркает.
