— Какие-то важные документы?
— Какая-то особенная заинтересованность?
Мы оба держим паузу, давая понять, что первый, кто ответит, будет считаться слабаком.
И Константин отступает, сводя все к шутке о том, что офисные сотрудники — оставшийся от рабства атавизм.
— А все мы находимся в кабале у жесткого и кровавого монстра по имени «Деньги», — делаю вид, что мне интересен этот диалог, хотя на самом деле готова буквально прямым текстом послать его куда подальше. — И приносить ему в жертву нужно самое ценное — время.
— И молодость. — Угорич снова беззастенчиво лапает меня взглядом.
Я делаю вид, что у меня в ладони зеркало, куда смотрюсь и оцениваю свой внешний вид. Потом поправляю волосы и беззаботно пожимаю плечами.
— Думаю, у меня есть еще примерно час, прежде чем связанные с работой возрастные изменения станут необратимы.
— Если бы моя жена думала так же, не не пришлось бы пахать как проклятому.
— Разве это не задача настоящего мужчины — заботиться о своей семье и приносить жене и детям самый жирный кусок мамонта?
Он запрокидывает голову и произносит три издевательских каркающих «ха».
В эту минуту ненависть к нему настолько велика, что приходится нервно засунуть ладони в карманы толстовки, чтобы он не видел, как от непреодолимого желания выцарапать ему глаза, корчатся мои пальцы.
Когда-нибудь — или уже очень скоро — я смогу это сделать. Пусть и фигурально, но от этого не менее болезненно.
— Откуда это берется в вашей непонятной бабской логике? — Он подходит ближе, но, слава богу, между наим еще есть пара метров свободного пространства.
— Вот эта чушь про мамонта и добытчика. Ты хоть представляешь себе, что мамонтов на всех не хватает?
— Говорят, они вымерли миллионы лет назад, — выдерживаю спокойный тон, хотя так и подмывает высмеять его жалкую попытку оправдать собственную расточительность.
Теперь, когда я в курсе, что эта тварь сидит в глубокой финансовой яме, я чувствую себя немного более уверенно. Как человек, который однажды пострадал от нападения бандитов и вдруг нашел исправный пистолет.
Просто факт тяжести оружия в кармане уже добавляет спокойствия.
А мое «оружие» гораздо более смертоносное, чем десять грамм свинца.
— Вымерли, ага, — морщится Угорич, — потому что жадные бабы хотели самый жирный кусок мяса, даже не представляя, как эта тварь выглядит.
— Звучит как оправдание охотника на зайцев.
Черт. Блин. Я же обещала себе держать язык за зубами.
