Вадим, глядя на мое бездействие, слегка прищуривается, и его невообразимо синие глаза темнеют до цвета штормового океана. Это вообще что-то нереальное.
Черт.
Я хочу этого мужика настолько сильно, что приходится очень сильно напрячь мозги, чтобы вспомнить, ради чего мы здесь.
Сделка. Завольский. Моя месть за родителей."
"— Хорошо, Лори, предположим, я тебе верю, — первым нарушает молчание Вадим. — Ты ведь не из человеколюбия сюда пришла. И что-то мне подсказывает, что ты не из тех людей, которые будут рисковать всем ради спасения чужих капиталов.
— Было бы странно, если бы ты поверил сразу и на слово.
— У тебя есть какая-то альтернатива? План? Любой способ, которым ты собираешься насолить Завольскому?
— Вероятно, — отвечаю уклончиво.
— И тебе нужен союзник?
— Так много вопросов, Авдеев. — Немного странно называть его по фамилии, хотя все это тоже ему идет. У него даже фамилия чертовски нормальная, человеческая.
— Потому что, возможно, у меня тоже есть с этим ублюдком некоторые личные счеты.
При этом в его голосе, тягучем и оргазмическом, внезапно появляются жесткие нотки, от которых по моей коже пробегает неприятный холодок. Машинально натягиваю толстовку обратно на плечо и на этот раз застегиваю молнию почти до самого носа одним резким движением.
— Поэтому ты решил заключить с ним мировое соглашение? Странное начало войны.
— Ну а кто-то вышел замуж за его сына, — подкалывает Вадим. — Все мы немного с приветом.
— Значит, нам будет выгодно работать в команде, — говорю я, и проклинаю себя за то, что в ответ на эти сухие слова в моей голове возникают абсолютно неприличные картинки.
— Что у тебя к нему? Какого дерьма за воротник он насыпал тебе?
— Попытался обокрасть одного дорого мне человека, — не вдаваясь в подробности, отвечает он.
Нутром чую, что речь о Марине.
Но я уверена, что нигде и никогда раньше, ее имя не всплывало ни в одном из документов, которые попадали мне в руки.
Я уже почти задаю вопрос, чем же Завольский так успел насолить его женщине, но силой закрываю рот на замок.
Мне не нужна эта информация. Я ничего не хочу знать. Этот роскошный мужик — табу. Максимум, который может вырасти из нашего сегодняшнего контакта — взаимовыгодное плодотворное сотрудничество. Мы поможем друг другу, а потом разойдемся как в море корабли.
Дурацкая банальщина. Почему ее сегодня особенно много?
— Значит, мы можем быть полезны друг другу, — говорю с преувеличенным оптимизмом.
— Да. Но у меня есть правило, Лори.
