"
"Утром я приехала в офис, мягко говоря, на стрёме, надеясь выяснить хоть что-нибудь, но и там до конца рабочего дня царила тишь да гладь. На всякий случай, даже пересмотрела криминальную хронику — ну мало ли, зная, как Завольский-старший мгновенно выходит из себя, я уже ничему бы не удивилась. Но и там не было никаких новостей о свежих трупах или о страшном убийстве (двойном или даже тройном) в доме известного банкира.
Под конец дня эта странная тишина стала настолько гнетущей, что я вне очереди побежала таскать железо, чтобы хоть немного привести в порядок голову.
И вот — гром все-таки грянул.
По дороге в «Стрелецкий» пишу Данте, что к чему и в шутку прошу считать это сообщение моей прощальной запиской.
На этот раз он отвечает почти мгновенно.
Данте:Что случилось? Где ты?
Я отправляю смайлик и сворачиваю к «Стрелецкому», около которого в глаза сразу бросается здоровенный «сарай на колесах» Завольского-старшего. Рядом охрана. Даже если бы я вдруг передумала и решила свалить — они уже заметили мою машину и один из них двинул навстречу.
— Валерия Дмитриевна, — он сторожит меня около двери, а второй становится за спину, едва я выхожу из машины. — Юрий Степанович ждет.
Странно, но несмотря на все очевидные странности, я меня нет того очевидного неприятного предчувствия, которое возникало и в менее опасных ситуациях. Может, я просто потеряла нюх? Данте предупреждал, что со временем, когда все будет удаваться с первого раза, чуйка охотника может начать сбоить.
Поэтому так важно держать все под контролем.
Но что я, блин, могу сделать в этой ситуации? Бросаться на охрану Завольского как бешеный бультерьер?
Меня проводят в приватный маленький зал, где любит сидеть Завольский-старший, но сегодня нет ни накрытого стола, ни фруктов. Только наполовину пустая бутылка коньяка и стакан в его жирных пальцах, уже тоже почти пустой. Дверь за мной закрывается, и первую секунду, пока мы со старым боровом остаемся наедине, мне хочется подергать ручку чтобы убедиться, что у меня есть хотя бы один путь к отступлению.
Хотя, охрана наверняка караулит меня за порогом.
Завольский смотрит на меня припухшими, красными как у бешенного хряка глазами. Смотрит испытывающе долго, как будто испытывает меня на прочность. Или просто дает повод первой открыть рот, чтобы потом обрушить поток матов. И вообще не важно, что и как я скажу, главное, будет прецедент — я посмела заговорить без разрешения.
