Как будто от того, сохраню я беременность или нет, зависит ее собственное благополучие. — Я молчу, все, прости! Больше ни слова! Как вернусь — будем отмечать по-королевски у меня в ресторане! И никаких отговорок, Лера, имей ввиду!
Я бормочу что-то лишенное конкретики, ссылаюсь на то, что меня домогается еще один входящий звонок и заканчиваю разговор.
Только теперь, оставшись наедине со своими мыслями и обезличенно мугыкающим себе под нос таксистом, пытаюсь вернуться мыслями к той точке размышлений, где я вспомнила принцип Бритвы Окама.
Отсекаю все сложное — ребенок Марины похож на Вадима и это абсолютно очевидно. Так же очевидно как и то, что ребенок во мне может быть тоже только его «производства». И какой из всего этого можно сделать вывод?
«А вывод такой, — снова всплывает в моей голове голос Шутова, — что кто-то пиздит насчет бесплодия».
— Зачем? — еле слышно шепчу себе под нос, все еще пытаясь делать вид, что мне нужно крепко подумать над единственным очевидным и правильным ответом.
Вадим сразу спросил, кто отец ребенка.
Он буквально начал с этого разговор, о своем участии сказав лишь постольку поскольку, потому что не упомянуть об этом было бы слишком подозрительно. Но он с порога дал понять, что не сомневается в том, что у меня были другие мужики. Даже попытался замаскировать это якобы заботой о моей безопасности.
Ублюдок.
Я крепко сжимаю кулаки. Так яростно, что на ладонях остаются красные полумесяцы от впившихся в кожу ногтей.
Решил подстраховаться, чтобы я ни в коем случае не вздумала претендовать на его драгоценную сперму, а то вдруг мне хватит ума заявиться к Марине и «обрадовать» ее этой ошеломительной новостью.
Я проверяю переписку с Данте, потому что он нужен мне как воздух. Без никаких долбаных преувеличений. Именно сейчас, в эту секунду, потому что я снова чувствую себя той беспомощной жирной девочкой на пляже, но на этот раз ледяная вода бултыхается где-то у самого моего горла. Еще немного — и накроет с головой, не даст сделать последний спасительный вдох. И меня некому спасти.
Но мои сообщения продолжают висеть в пустоте, застрявшие в черной дыре между отправкой и доставкой.
Абсолютно. Никому. Не нужные.
Глава сороковая: Данте
Прошлое
— Ты решил таким образом от меня избавиться, Шутов?"
"— Я решил дать тебе отпуск, — отчеканиваю заранее безапелляционно, прекрасно зная, что если она почувствует слабину, то продавит свое в два счета.
— Отпуск? Не продлевая со мной контракт? Это называется «увольнение», если я не ошибаюсь.
