Тем не менее, он делает приглашающий жест рукой и молча следует за мной сначала до лифта, а потом — до кабинета. При виде нас сотрудники «ТехноФинанс» бросаются врассыпную.
— Теперь я готова вас выслушать — говорю максимально деловым тоном, как моя хорошая помощница организовывает нам две чашки чая и прикрывает дверь.
Копытин выкладывает документы, на которых предлагает мне подписаться.
Бросаю беглый взгляд… и от неожиданности ловлю приступ икоты.
— Это шутка такая?
— Подпишите, Валерия Дмитриевна. — Тон этой скрепки вообще никогда не меняется, как будто за него говорит испорченный голосовой аппарат, настроенный только на один тембр и интонацию.
— По личному распоряжению Юрия Степановича, вы обязаны курировать работу «ТехноФинанс».
«Обязана», — повторяю мысленно.
Он неслучайно выбрал именно эту формулировку. Такие послушные исполнители, как Копытин, запоминают слово в слово, а потом просто передают. Функционируют как автономная флешка.
— Почему Юрий Степанович сам не может этого делать?
— Он в данный момент в отъезде.
— Вот как. — Пытаюсь вспомнить, когда в моих руках была точная информация, что не выехал из страны, но это события двух и даже трех недельной давности. Вчера мы тоже говорили по телефону, а в нашу эпоху мобильной связи без границ, он мог угрожать мне из Берлина, Лондона или островов в тихом океане.
Значит, скорее всего, эта мразь сбежала сразу, как запахло жаренным.
— Валерия Дмитриевна, — Копытин настойчиво сует подталкивает ко мне документы, — ваша подпись.
— А если я этого не сделаю? — Нарочно отодвигаю их на свою половину стола, но подальше, куда Копытину будет не дотянуться.
А теперь мне нужно подумать, как я могу воспользоваться ситуацией.
Ну как минимум, Завольский не рискнет вернуться пока будет вариться вся эта каша. Значит, он не сможет угрожать разоблачением моей беременности. А когда все это закончится — так, как мы с Вадимом задумали — ему точно будет уже не до того.
Я резко разворачиваюсь на пятках, чтобы Копытин не дай бог не увидел выражение облегчения на моем лице.
Какой бы сильной я не пыталась казаться, мысль о том, что старый боров может затребовать доказательства отцовства Андрея, висела надо мной как Дамоклов меч. Как минимум теперь этот вопрос можно списать с повестки дня.
— Валерия Дмитриевна, — Копытин откашливается, — боюсь, вам придется подписать.
— Боюсь, я хочу услышать более веский аргумент, чем ваши личные опасения.
— Это распоряжение Юрия Степановича.
