Завольский-старший подстраховался, и если бы вдруг мне захотелось слить схему, то единственным, бултыхающимся на поверхности причастным к ней лицом оказалась бы тоже я.
Старый боров все просчитал, ко всему подготовился.
Он просто всегда и везде наготове.
Вот в чем дьявольский секрет его непотопляемости — он никому не доверяет и всех подозревает.
Никогда не думала, что скажу это, но у этого чудовища есть чему поучиться.
— Валерия Дмитриевна? — Копытин привлекает мое внимание громкими щелками замков дипломата.
— Полагаю, вопросов больше не будет?
— Нет. — Развожу руками. — Больше никаких вопросов.
Беру его тяжеленный долбаный «Паркер» и ставлю на полях свой размашистый росчерк.
Хорошо в этом долбаном дне только одно — я, хоть и просчитываюсь, но тоже умею думать и просчитывать наперед. Иногда чуточку дальше, чем старая жирная скотина.
— Что-то не так с моей подписью? — издевательски интересуюсь у Копытина, который пристально разглядывает мои закорючки, прежде чем спрятать их в дипломат.
— Просто убедился, что мы друг друга правильно поняли, Валерия. Юрий Степанович позвонит вам в течение дня — будьте готовы предоставить ему отчет о состоянии дел.
Подмывает спросить, какой кнут меня ждет в случае, если я не возьму трубку, но на этот раз успеваю поймать зубами свой длинный язык. Завольский сделал ход, он думает, что контролирует ситуацию.
— Всего доброго, Валерия Дмитриевна.
Копытин откланивается и уходит, не закрывая за собой дверь, и когда в просвете я вижу перепуганное лицо моей помощницы, на душе почему-то становится легче.
В отличие от них, привыкших жить на широкую ногу и не задумываться, откуда деньги, ситуация с проверкой выглядит просто настоящей катастрофой. А я так или иначе, готовилась к такому повороту последние шесть лет. Может, не в таком формате и в более выгодной позиции, но морально была готова к тому, что рано или поздно ситуация развернется именно таким образом.
— Юля, сделай мне кофе, — приказываю этой глазастой перепуганной девице, брезгливо отодвигая на край стола нетронутые чашки с чаем.
— Нет, — задерживаю ее на полпути к кофемашине. — Принеси из той кофейни, что кварталом ниже. Два стаканчика, без сахара, американо на двойной порции кокосового молока.
— Ддда, — почему-то заикается девчонка, и с облегчением выбегает из кабинета.
Я разглядываю свой идеально убранный рабочий стол.
Потом документ, который Завольский заставил меня подписать.
