В такой ситуации самое лучшее, на что ты можешь рассчитывать — это тюрьма.
— А худшее?
— Никогда не понимал, почему люди так стремятся знать плохой сценарий.
— Кажется, это называется «трезвый взгляд на вещи»?
— Лера, солнышко, тебя просто сольют. Дадут всем этим проверяющим органам повод повесить на тебя всех собак, а потом… — Сергей делает характерный росчерк пальцем по горлу.
— Ну учитывая срок, который мне могут впаять, то слив — не такая уж плохая альтернатива.
Я вспоминаю стеклянные глаза матери, когда ей позвонил наш семейный адвокат и сказал, что отец не стал дожидаться приговора в суде и «ушел» не прощаясь.
— Вместе у нас больше шансов, — крадущимся голосом, забрасывает еще одну наживку Сергей."
"И меня словно током бьет от осознания того, что точно такие же слова я говорила Авдееву, когда предлагала ему сотрудничество в надежде на более эффективный и жесткий результат. И хоть ситуация развернулась другой стороной (как это обычно и бывает, когда строишь долгоиграющие планы с множеством переменных), его помощь оказалась стОящей.
Хоть эта «проверка» уже добавила мне головной боли и наверняка «порадует» еще не один раз.
Наратов — последний человек в мире, с которым я стала бы планировать что-то совместное. Даже не так: если бы он остался самым последним человеком на земле, я все равно предпочла бы действовать самостоятельно, чем пожимать ему руку в знак сотрудничества.
Хотя, как показала жизнь, Авдеев тоже оказался порядочным треплом, так что внутренне я жду подставу и от него тоже.
И пытаюсь внутренне настроится на то, что если (или когда?) он попытается от меня избавиться, у меня, скорее всего, просто не будет чем отбиваться. Я совершила самую худшую из всех худших ошибок на свете — я раскрыла перед ним душу. Данте сказал бы, что за такое меня нужно вернуть в первый класс без возможности переэкзаменовки.
«Только тебя здесь нет, Шутов, — обращаюсь к нему мысленно, где бы этот засранец сейчас не находился, — и тебе тоже плевать, что со мной. Вам всем плевать».
— Ну и что ты предлагаешь? — На фоне всех этих тягостных мыслей, даже моральное избиение Сергея начинает надоедать. Пусть уже родит что-нибудь, а там посмотрим, что со всем этим можно сделать.
Он мнется, плохо маскируя трусость якобы глубокой задумчивостью.
