Первый раз в жизни так бессмысленно провела тридцать минут. Сделай одолжение, Сергей — оставь меня в покое со своими сказочками о Волшебном поле в стране Болвании. Свои пять цехинов я у тебя под носом точно не закопаю.
На этот раз я успеваю выйти, но он догоняет меня на крыльце, грубо хватает под локоть и тащит в сторону, подальше от любопытных глаз. Я могу запросто врезать ему так, что он минимум неделю будет мочиться кровью, но не делаю этого потому что интуиция подсказывает — Нартов, как любая хитрая сволочь, имеет туз в рукаве.
Только поэтому он не валяется никому не нужным овощем в каком-нибудь хосписе.
Даю ему отвести меня в узкий проход между домами, где так воняет фекалиями, что никто в здравом уме сюда не сунется. Вырываю руку и отхожу на безопасное расстояние.
— Тронешь меня хоть пальцем еще раз — и я сломаю тебе руку, — на этот раз предупреждаю уже без бравады."
"— Так может не надо дергаться как вошь, чтобы никто тебя не хватал?! — взрывается Сергей и начинает нервно шарить по карманам, на несколько секунд выпуская меня из поля зрения.
Этого достаточно, чтобы я успела в два незаметных касания включить диктофон на своих «умных часах», и задернуть рукав до того, как Сергей сует в рот сигарету. Качество звука наверняка будет не ахти, но если его почистить соответствующими программами — его даже в суд можно было бы притащить, как часто бравируют в американских фильмах.
— Вот, блять!
Он сует мне под нос порядком смятый клочок бумаги, который видимо, успел достать из кармана вместе с сигаретной пачкой.
При ближайшем рассмотрении, оказывается, что это криво сложенная распечатка формата А4. Точнее — распечатка фотографии документа, причем явно не лучшего качества. Но даже при тусклом освещении я понимаю, что это фото из завещания. И там фамилия…
Гарин.
Меня так резко укрывает, что все рецепторы замерзают.
Я на какое-то время теряю слух и нюх, картинка перед глазами плывет и лицо Сергея становится похожим на потекшую восковую маску. Той частью мозга, которую чудом не парализовал страх понимаю, что оцепенение выдает меня с головой, но все равно ничего не могу поделать.
А что, если Наратов все-таки меня раскусил? Если он с первого дня знал, кто я и просто ждал удобного момента, чтобы предъявить доказательства? Но ведь это просто фото одного листа, даже если у него каким-то образом оказалась целая копия — каким образом она доказывает, что я…
— Откуда у тебя это? — как будто со стороны слышу собственный убийственно спокойный голос.
