Оставляю на столе пару купюр. — Это чаевые, Марина. Ты их заслужила. Удачи.
По дороге домой звоню Авдееву, прикидывая, не слишком ли бестактно беспокоит чувака в семь вечера, но судя по тому, что он моментально отвечает, с личной жизнью дела у него обстоят примерно так же, как и у меня. Предлагаю перенести нашу встречу в какое-то другое место по его выбору.
— Слишком шумное для меня место, — озвучиваю причину, хоть он и не спрашивает. Скорее всего, он не горел желанием встречаться в «Éclat de Saveur» по той же причине, по которой и меня теперь туда не затащить.
Все мужики определенного уровня достатка пользуются услугами одних и тех же проверенных «агентств».
— Без проблем. «Нильсон» подойдет?
— Это закрытый мужской клуб? — Вспоминаю все, что знаю об этом месте и оно мне нравится уже хотя бы потому, что знаю я о нем ровно ничего. — Я не являюсь членом клуба и по-правде говоря, не собираюсь им становится по географическим причинам.
— Мое членство позволяет некоторые вольности, — без тени хвастовства, а просто как факт, озвучивает Авдеев.
— В то же время?
— Идет.
Я кладу трубку и вместо того, чтобы рулить прямиком к дому, сворачиваю в сторону того самого пляжа, где несколько лет назад выловил свою маленькую обезьянку. Ехать туда минут тридцать, но получается быстрее, потому что сегодня вечер на удивление без пробок. Как будто жизнь хочет поскорее посмотреть на мой душевный эксгибиционизм. А еще там довольно пустынно.
Сезон купальников давно прошел, но я был уверен, что местные тусят на пляже до первых морозов.
Кажется, я по наитию даже паркуюсь на том же самом месте. Хотя в тот день здесь точно не было тех лежаков и парочки столиков, сколоченных из огромных жестяных бочек. Присаживаюсь повыше, на тот кусок щербатого асфальта, сразу за которым начинается грязный песок. Разуваюсь, лениво стаскиваю носки и по самые щиколотки зарываю ноги во влажный и прохладный песок. С трудом шевелю пальцами, разгоняя кровь по венам.
Сегодня вообще ни ветерка, водная гладь настолько ровная и черная, что напоминает разлитое пятно нефти. Пытаюсь представить, что прямо сейчас из этой бездны может вынырнуть моя Лори, щелкнет пальцами и мы отыграем назад каждый долбаный день этих бесконечно просраных лет. Но на этой черной глади даже ряби нет, натурально, подмывает нырнуть и убедиться, что все это — настоящее, а не пластмассовая декорация.
