Внутри, как только кабинка начинает ползти вверх, протягивает мне объемный бумажный пакет, украшенный лаконичной лентой и большим логотипом с названием ее ресторана. А потом сбрасывает с моей головы капюшон, кривится и отступает к противоположной стене.
— Шутов, ты хреново выглядишь.
— Неужели еще хуже, чем в прошлый раз?
— Если по десятибальной шкале, то на сто процентов хуже.
— А, ну норм, — делаю вид, что на секунду слишком серьезно отнесся к ее словам, — а то я думал, что на сто двадцать.
Марина складывает губы в кислую гримасу и снова первой выходит в коридор.
Я протягиваю ей ключ-карту, сам плетусь следом.
Трахать ее я не хочу. Хотя, справедливости ради, я в принципе вряд ли на это способен с любой другой женщиной из шести с половиной миллиардов. Но в Марине есть что-то… Как бы странно это не звучало, но она как будто отдаленное эхо Лори. По крайней мере в том, что касается способности жалить и вести словесные дуэли. Меня это немного забавляет. И еще — это почти как таблетка плацебо, даже если я знаю, что внутри желатиновой капсулы обыкновенный чайный порошок.
— Это мой вклад в наш нескучный вечер, — Марина вытаскивает из сумки бутылку белого вина — такого же, которое приносила в прошлый раз.
— Не думал, что последний гвоздь в крышку моего гроба будет выглядеть вот так, — говорю почти безразлично, потому что мысленно уже давно смирился с этой правдой жизни."
"— Тебя убьет вот это. — Она безошибочно угадывает, в каком кармане у меня сигареты, достает, оценивает, что пачка почти полная и швыряет куда-то себе за спину.
— Сегодня курить ты не будешь, Шутов.
— Ага, — киваю с видом человека, который прибор с резьбой клал на чьи бы то ни были распоряжения.
— Я не шучу, — Марина переходит на серьезный тон. Потом осматривается, приценивается к дивану и идет до него, на ходу стаскивая туфли. — Господи, я адски устала. Этот ресторан меня доконает.
Как по мне она выглядит как женщина, абсолютно довольная жизнью, которую ведет, но у женщин, которые начинают неплохо зарабатывать, одновременно с улучшением материального положения появляется идиотская привычка жаловаться на забитый график и бесконечный труд.
Но от предложения послать все на хер и начать спать до обеда, они почему-то обижаются. Мне сегодня так хуёво, что ничьи фокусы я просто не вывезу, так что заранее даю себе обещание корчить попку-дурака: кивать, соглашаться, улыбаться.
— Закажи что-то в номер, — просит Марина, снимает плащ и остается в узком платье до пят.
