За что ее люблю, так это за способность просыпаться и соображать с ноги. А еще больше — за то, что никогда не задает лишних вопросов, и не высказывает фальшивых соболезнований.
Сна, само собой, уже ни в одном глазу.
Иду на кухню, завариваю чай в заварник по своему любимому рецепту: щепотка черного крупнолистового чая, горсть мороженной облепихи, два ломтика свежего имбиря и два ломтика лимона. Заливаю кипятком, усаживаюсь за стойку на высокий барный стул и пытаюсь сконцентрироваться на потоке мыслей, глядя как медленно раскрываются чайные листья.
Получается, я теперь официально вдова?
Как в той расхожей интернет-фразе? «А минусы будут»?
Я бы себя не уважала, если бы хоть на минуту испытала сожаление или грусть, или любую другую эмоцию в адрес Андрюшеньки. После его побега и окончательного срыва я была морально готова к такому сценарию.
Наливаю чай в пузатую прозрачную чашку из двойного стекла, иду до гардеробной.
Снова звонит адвокат, потом — помощница.
Разговариваю с ними по громкой связи, одновременно перевешивая на отдельную стойку пару наборов вещей, условно траурного цвета.
— Сколько нужно носить траур? — перебиваю помощницу, пока она отчитывается, кого успела поднять на уши и какие вопросы решает в первую очередь.
— Сорок дней, близкие родственники, — отвечает она.
В таком случае мой срок ношения траура должен быть в отрицательной степени."
"Ладно, десять дней похожу в черном, потом ограничусь темным ободком для волос. Парочка таких у меня есть. Не хочу носить ребенка Авдеева под траурными тряпками по моему недомужу.
— Не беспокойтесь, Валерия Дмитриевна, я контролирую процесс, — успокаивает помощница.
— Считай, что твоя ежемесячная премия выросла втрое. Спасибо. Держи меня в курсе. Но не очень настойчиво.
До утра поспать так и не удается.
Я собираюсь в офис, когда мой телефон начинает буквально по швам трещать от количества входящих. На какие-то я еще отвечаю, какие-то сбрасываю. В этой всей катавасии обращаю внимание на звонок от Наратова. Судя по официальному тону, Илона где-то поблизости.
— Андрюха, ну как так-то? — сокрушается Сергей. — Блин, по телеку как услышал… Блять, клянусь, думал тупо какой-то развод.
Если бы я не знала, как умело он может подделывать абсолютно разные эмоции, то легко приняла бы его сожаления за настоящее горе по погибшему другу.
— Я сообщу когда определимся с датой похорон. — А вот мне подделывать грусть-печаль совсем не обязательно, достаточно просто говорить сухо и по фактам.
