Минус проблемы.
И минус единственная подруга.
В последнее время я потеряла стольких людей, что и эту потеряю как-нибудь переживу.
Шутов всегда учил, что самая опасная зависимость в жизни — это зависимость от людей: от их мнения, от желания завоевать их симпатию, просто от их обязательного присутствия в жизни. Со временем я научилась быть полностью автономной, но Авдееву и Марине удалось пробраться мне под кожу.
Самое время закрыть и этот наболевший вопроса.
С глаз долой — из сердца вон.
Так что когда Марина набирает меня ровно через десять минут, я мысленно напоминаю себе, что должна держать голову холодной вне зависимости от того, что и как она будет говорить, и прикладываю телефон к уху.
— Я пообещала себе, что это будет последняя попытка к тебе дозвониться, — заплетающимся языком, говорит она. — Ты, конечно, сейчас скажешь, что была ужасно занята весь день.
— Я действительно была занята, — мысленно делаю глубокий вдох, потому что ни в одном из сценариев мне не приходило в голову, что Марина будет уже вусмерть пьяная.
А с удя по ее голосу — дела обстоят именно так.
— Поздравляю с избавлением от обузы, подруга! — Я слышу на заднем фоне как она чокается стаканом с бутылкой. И еще отдаленный детский плач.
— Марина, Стася с тобой сейчас? — игнорирую ее слова, переключаясь на детский крик, который даже за наш короткий разговор успел стать сильнее.
— Конечно, она же теперь никому кроме меня не нужна, блять!
— Позвони Вадиму — он сможет забрать дочь. — Я знаю, что мои слова наверняка произведет «неизгладимое впечатление» на ее уязвленное эго, но все равно пытаюсь вразумить.
В таком состоянии Марина может сделать что угодно.
Почему-то в памяти всплывает трагедия Шутова.
И сразу мурашки по коже.
Пока Марина демонстративно прыскает от смеха, я закрываю динамик и прошу водителя отвезти меня по другому адресу. Это и близко не то совпадает с данным себе же минуту назад обещанием оборвать все связи с Мариной. Но там ребенок. А на пьяная, обиженная и ревнивая женщина.
— Хуй он у меня увидит, а не Стасю! — Она так резко переходит со смеха на истерический вопль, что даже мой спокойный как скала водитель слегка хмурится, глядя на меня в зеркало заднего вида. Марина орет так громко, что через динамик это слышно на весь салон. — Просто, блять, хуй ему до неба, а не дочь! Пусть таскается со своей блядью! Пусть хоть весь город перетрахает! Знаешь, что мне заявил этот мудак?!
— Марина, пожалуйста, тебе нужно промыть желудок.
