А потом я вспоминаю Данте… и от жалости не остается и следа. Из двух упавших в молоко лягушек одна опустит лапы и сварится, а другая будет дергаться пока не взобьет масло и не выберется наружу."
"Проверяю телефон дальше и не без удивления нахожу в единственном установленном мессенджере около двух десятков файлов, которые Андрей успел ей переслать. Сначала я думаю, что это только документы о сделке с Авдеевым, но, блин, нет.
Он, видимо, слил ей вообще все, до чего имел доступ: финансовая документация, счета, расходы и доходы по всем связанным дочерним фирмам.
Некоторые документы я вообще впервые вижу, хотя старый боров дал мне довольно широкие полномочия на момент, пока я составляла и схему для отмыва бабла. Но то, что Андрей скинул мамаше — это просто…
У меня в голове вертится одна из тех фразочек, которые я пару раз слышала от Данте — в те моменты, когда он был чем-то крайне расстроен. Хотя в моем случая я нахожусь в состоянии крайнего офигевания от происходящего. То есть, пока Завольский-старший там из кожи вон лезет — так старается спрятать все свои «левые» счета и махинации, его собственный сынок за здорово живешь сливает все это добро буквально во всеобщее пользование.
Хотя, справедливости ради, его жадная мамаша вряд ли станет бегать и размахивать ими на каждом шагу.
Меня отвлекает возня за дверью. Черт, Андрей все-таки проснулся?!
У меня есть буквально пара минут, чтобы придумать, что со всем этим делать.
Вбиваю в его мессенджер свое запасное имя, пересылаю туда сразу все файлы (потом разберусь, что уже видела, а что — нет) и быстро удаляю все следы этой маленькой махинации.
Слава богу, в наше время хороших мессенджеров, такие махинации можно проворачивать вообще не оставляя следов.
Быстро принимаю душ, подсушиваю волосы, натягиваю теплый балахонистый спортивный костюм и спускаюсь вниз. Сейчас меня спасет только хорошая доза кофеина.
Но пока я заправляю кофемашину, в кухне материализуется Сергей.
Я чувствую его приближение до того, как он заходит.
Нутром, как зверь, который уже однажды почувствовал на своей шкуре клыки этого хищника и теперь всегда на стрёме.
— Доброе утро, — здоровается Наратов, занимая место где-то у меня за спиной.
— Доброе. — Намеренно даже не поворачиваю голову в его сторону, хотя «затылком» вижу, что он заявился в одних штанах и топлес. — Тут на две чашки, на тебя сварить?
— Ты просто спасительница, — с преувеличенным облегчением стонет он. — У меня зверски раскалывается голова.
