С гораздо большим удовольствием я заварила бы ему большую чашку горячей смолы, но время для такого удовольствия еще не наступило. А чтобы поскорее его приблизить. Сейчас мне нужно быть приветливой, милой и позволить этому придурку думать, что он может «поиграть» со мной в свои игры. Он же не просто так с первого дня знакомства делает все возможное, чтобы не исчезать с горизонта моей жизни.
Когда кофе готово, я поворачиваюсь и ставлю перед Сергеем его чашку, а сама возвращаюсь к столу.
— Пить надо меньше, надо меньше пить, — скороговоркой цитирую всем известное старое кино, когда Наратов, сделав глоток, снова морщится и прикладывает в писку кулак.
— Ты вообще видела моего тестя? Его невозможно перепить.
— Ну, можно просто не начинать.
— Не все из нас могут позволить себе роскошь жить своей своей жизнью. — Он в который раз проходится по мне взглядом. — Иногда нужно просто делать некоторые вещи. Потому что так принято. Потому что лучше один раз помучиться от похмелья, чем потом десять раз услышать, какой ты гандон.
Прошу прощения.
Последнюю фразу Сергей добавляет уже с типа_интеллегентным видом. Его любимая маска — казаться хорошим начитанным и правильным, но иногда обиженным жизнью. Так просто и примитивно, но все почему-то ведутся на это дерьмо. Включая моего отца, который редко ошибался в людях. Именно поэтому я поклялась себе ни при каких обстоятельствах больше никогда не верить Сергею. Потому что Наратов всегда врет, а если Наратов вдруг не врет — нужно проверить, дышит ли он.
Я достаю из холодильника банку пива, мысленно собираю волю в кулак и подхожу к Сергею достаточно близко, чтобы убрать в сторону его руку и приложить к его лбу прохладную банку. Он на мгновение жмурится, а потом снова открывает глаза глядя на меня снизу вверх взглядом, в котором нет почти ничего, кроме откровенной похоти.
— Не представляю, чтобы Илона проявила такое же понимание, — как будто шутит, но одновременно и всерьез, сетует Наратов.
— Возможно, она просто видит это гораздо чаще чем я.
— Слушай, малыш, ну ты уж алкаша из меня-то не делай.
Вот оно. Первый шаг, как будто абсолютно естественный и даже уместный.
Малыш.
Одно слово, сказанное как будто между делом, для связки.
Но он первый раз прощупывает мои личные границы. Если я сделаю замечание или начну возмущенно брызгать слюной, Наратов просто спишет все на свое похмелье или скажет, что еще толком не проснулся. Или придумает любую другую отговорку, которых у него всегда полный рот.
