И дальше всех — большая банка, очевидно, предназначенная для морской соли. Я знаю, что то, что мне нужно — там, еще до того, как беру ее в руки и ощущаю «правильный» вес.
Достаю телефон — китайское копеечное дерьмо, даже не средний класс, а что-то очень дешевле. Ну, неудивительно, потому что Заволський-старший до сих пор не разблокировал его счета и Андрей вынужден перебиваться какими-то личными небольшими сбережениями. Но вот это… Не представляю, чтобы он купил китайскую копеечную подделку под известный бренд.
К тому же… Разглядываю корпус, весь покрытый мелкими царапинами. Андрея нельзя назвать педантом, но он аккуратист и не таскает телефон в одном кармане с ключами, а этот выглядит так, будто им прочищали засоренные трубы. Раз в неделю. Скорее всего, телефон взят с рук. Достаточно доказательств того, что Андрей точно не покупал его самостоятельно, а просто получил от какого-то скряги.
Или…
Догадка уже торчит в моей голове, но это — просто теория, которую надо подкрепить реальными фактами.
А для этого мне нужно включить это дерьмо. Естественно, в нем нет ни сканера лица, ни отпечатка пальца, потому что выпущено оно еще в те лохматые времена, когда ничего такого великие умы еще не придумали. Это значительно облегчает дело, потому что подобрать код будет проще. Андрей лентяй, и больше всего на свете он не любит напрягать голову. Так что нужно просто подобрать один из тех паролей, которые я благополучно подсмотрела раньше и которые уже использовала, чтобы пошарить в его компьютере и телефоне.
— Какой ты примитивный, — триумфально шепчу себе под нос, когда разблокирую телефон со второй попытки.
Внутри все девственно чисто, кроме одного единственного номера. Он кажется мне подозрительно знакомым. Чтобы проверить догадку, проверяю свою телефонную книгу и действительно — это номер Марии Юлиановны, его вездесущей мамаши. В самом деле, а что еще я могла бы здесь найти? Любовную переписку с «подружкой»? Это для Андрея сейчас настолько небезопасно, что он, чего доброго, еще перевоспитается от страха и станет добропорядочным мужиком, добропорядочно таскающимся исключительно по бабам.
Но мамочка — это для Андрюшеньки святое.
Она его выродила тридцать лет назад, но пуповину не перерезала до сих пор. Намеренно и исключительно для собственной выгоды, чтобы держать сына на ней, как на поводке.
Мне снова на мгновение становится жаль Андрея — у него с самого начала не было шансов стать нормальным в такой семейке.
